НАЙТИ
Расширенный поиск

ЛОГИН

  ПАРОЛЬ

Направления  
Программы и проекты  
Экспедиции  
Мероприятия  
Администрация  
Ученый совет  
Диссертационный совет  
Аспирантура  
Отдел полевых исследований  
Научные подразделения  
Научный архив  
Библиотека  
Издательство  
Монографии и сборники  
Публикации сотрудников  
Российская археология  
Краткие сообщения ИА РАН  
Археологические открытия  
Библиография  
Проведение историко-культурной экспертизы  
 
Проведение спасательных раскопок и наблюдений  
 
Проведение археологических разведок  
 
Образцы запросов для заказчиков  
Закупки по ФЗ-223  
Законодательство  
Учет  
Современное состояние  
 

Подразделения / Диссертационный совет / Автореферат В.Н. Чхаидзе

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ

На правах рукописи

ЧХАИДЗЕ ВИКТОР НИКОЛАЕВИЧ

ХАЗАРСКАЯ ТАМАТАРХА
(Культурный слой Таманского городища VII–X вв.)

Исторические науки:
Специальность 07.00.06 – археология

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Москва 2007

Работа выполнена в группе средневековой археологии евразийских степей Института археологии Российской академии наук.

Научный руководитель:
доктор исторических наук, профессор С.А. Плетнева

Официальные оппоненты:
доктор исторических наук, профессор В.Я. Петрухин
кандидат исторических наук Я.М. Паромов

Ведущая организация:
Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина

Защита состоится « 29 » мая 2007 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д.002.007.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Институте археологии Российской академии наук – 117036, г. Москва, уд. Дм. Ульянова, 19. 4 этаж, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института археологии РАН.

Автореферат разослан « 16 »  апреля  2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,
Доктор исторических наук                                                                  Е.Г. Дэвлет

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. Одной из актуальных задач современной медиевистики является изучение городской цивилизации. Сегодня профессиональный интерес археологов к проблемам средневековой урбанизации обусловлен многообразием и обилием материала, актуализацией общих аспектов городской археологии вследствие появления новых методических подходов и решений, позволяющих рассматривать город как могоуровневую систему (горожанин – городское общество – город), сложный организм, аккумулирующий и воспроизводящий культурные традиции, адаптирующий и трансформирующий изменения окружающего. При этом предметы материальной культуры осмысливаются не только как факты, но и как отражения, результат структуры и содержания деятельности горожан.
Работа представляет собой первое обобщающее исследование Таматархи – одного из городов, входивших в состав Хазарского каганата. Таманское городище (Гермонасса – Таматарха – Тмутаракань) располагается на берегу Таманского залива в черте современной станицы Тамань Краснодарского края, являясь одним из уникальных археологических памятников Российской Федерации. Памятник многослойный – культурные напластования прослеживаются на 12–14 м вглубь от дневной поверхности. Жизнь на городище беспрерывно продолжается уже более двух с половиной тысяч лет – со времени основания здесь греческой колонии в первой половине VI в. до н.э. и вплоть до наших дней. Площадь, занимаемая городищем, достигает 35 га.
Цель и задачи исследования заключаются в обобщении и исторической интерпретации материалов, полученных в результате более семидесяти лет раскопок хазарских слоев этого памятника. Сравнительный анализ всех видов источников данного периода, относящихся к исследуемой территории, и синхронных им материалов соседних регионов, обращение к более ранним и более поздним материалам, комплексное изучение и обобщение археологических и письменных источников дает право на исторические выводы.
Основной задачей исследования является введение в научный оборот археологического материала культурного слоя Таманского городища конца VII–X вв. Данный слой, получивший в Таманской археологической экспедиции обозначение “хазарский”, четко выделяется как стратиграфически, так и по керамическому материалу. Вторая задача – определение исторической роли города в рассматриваемый период.
До сих пор не установлено, какую площадь занимал город на различных этапах своего исторического развития, как в силу значительной толщины культурного слоя, так и вследствие перемешанности разновременных культурных отложений. Не могут быть определены, прежде всего из-за современной застройки, и границы города, не раз претерпевавшие изменения. Отчасти образовавшийся вакуум может заполнить предпринимаемая в данной работе попытка картографирования слоев хазарского времени из раскопов, заложенных на территории памятника, составляющих более 8000 м2.
Хронологические рамки работы обусловлены временем хазарского присутствия в северопричерноморском регионе, что подтверждается письменными источниками и археологическими данными. Нижний временной рубеж исследования связан с третьей четвертью VII в. – временем вхождения полуострова в хазарское объединение. Верхнюю хронологическую границу следует относить к 60–80-м гг. X в. – к окончанию “хазарского” периода и возникновению здесь русской Тмутаракани.
Территориальные рамки исследования обусловлены границами Таманского городища и его ближайшей округи. В качестве аналогий привлекаются материалы из раскопок синхронных памятников как Таманского полуострова (Фанагория, Кепы), так и Крыма (Керчь, Судак, Херсон и пр.) и Подонья (Саркел).
Методологические основы исследования определяются поставленными задачами и состоянием источниковедческой базы. За основу исследования взят комплексный анализ археологического материала и письменных источников.
Практическая значимость и научная новизна работы заключаются в обобщении и анализе археологических материалов 70-ти летнего исследования городища, на базе которых формулируется во многом новая концепция “хазарского” периода существования памятника. В данной работе впервые представлена попытка систематического описания остатков строительных комплексов и вещевых материалов из слоев Таманского городища конца VII–X вв. Введение в научный оборот и обобщение материала, полученного при работах трех археологических экспедиций, позволит данному памятнику занять соответствующее место в отечественной археологии и медиевистике.
Результаты и выводы могут быть использованы для изучения общих вопросов средневековой истории городов Северного Причерноморья; при разработке курсов лекций по истории и археологии и написании обобщающих работ; составлении тематико–экспозиционных планов и создании экспозиции музеев; наконец, при проведении археологических раскопок городов Северного Причерноморья.
Источниковедческая база. На протяжении XX столетия три археологические экспедиции проводили работы на Таманском городище: I. 1930–1931 гг. (А.А. Миллер); II. 1952–1957 гг. (Б.А. Рыбаков, И.Б. Зеест, Н.П. Сорокина); III. с 1965 гг. по настоящее время (И.Б. Зеест, А.К. Коровина, С.И. Финогенова, О.В. и И.Н. Богословские, Э.Р. Устаева). Главным источником для написания работы явился археологический материал этих экспедиций, находящийся на хранении в фондах и  экспозиции Таманского археологического музея, музеев Москвы и Краснодара. Кроме того, привлекался материал, отраженный в отчетах, хранящихся в архивах ИА РАН и Таманского музейного комплекса.
Использована информация, содержащаяся в средневековых византийских, арабских, еврейских и русских письменных источниках. Для сравнительной характеристики привлекаются материалы из раскопок городищ и поселений Таманского полуострова, и, прежде всего, городища Фанагория. Для аналогий при датировках и исторических выводах в работе использованы опубликованные материалы. Автор стремился учесть весь круг научной литературы, посвященной археологическому изучению Таманского полуострова в конце VII–X вв.
Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждалась на заседаниях группы средневековой археологии евразийских степей Института археологии РАН.
Основные положения диссертации изложены автором в ряде научных статей, в докладах и выступлениях на семи всероссийских и международных  научных конференциях (Россия, Болгария, Украина, Абхазия).
Структура работы обусловлена поставленными целями и задачами. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, и трех приложений. Сопровождается списками использованной литературы и архивных источников. К работе прилагаются карты, планы городища, жилых и хозяйственных помещений и пр., хронологические таблицы керамики и вещей. В приложениях рассмотрены средневековые погребения некрополей Таманского городища, археозоологические материалы из раскопок средневековых слоев памятника, а также  поселения, входившие в ближайшую округу Таматархи.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность избранной темы, сформулированы цели и задачи исследования, определены его территориальные и хронологические рамки, научная новизна и практическая значимость работы.

В первой главе представлен обзор работ, посвященных изучению Таматархи и сопредельных территорий по данным письменных источников.
Топоним Таматарха является греческой транскрипцией тюркского наименования Tumen-tarkhan, что буквально означало “место ставки военачальника (тархана) – главы округа, выставляющего десять тысяч воинов (тумен)”.
В письменных источниках Таматарха известна только с рубежа IX–X вв. Вплоть до этого времени роль центра кавказского берега пролива играла Фанагория, после возникновения здесь епископии являвшаяся и епархиальным центром Азиатского Боспора.
В научной литературе существует мнение, что в пределах конца VI – третьей четверти VII вв. Фанагория являлась центром государственного объединения протоболгар, названного византийскими авторами “Великой Болгарией”. Между тем, на основании текстологического анализа сведений Феофана Исповедника и патриарха Никифора, а также судя по некоторым археологическим данным нет уверенности в том, что территории Таманского полуострова вообще принадлежали протоболгарам, будучи составной частью Византийской империи. Согласно же греческой локализации, протоболгары проживали к востоку от Таманского полуострова и к северу от р. Кубань.
Не ранее 660-х гг. земли по течению реки Кубань вплоть до еe впадения в море были подчинены хазарами, власть которых, к рубежу VII–VIII вв., распространилась на степи междуречья Волги, Дона и Донца от Приазовья и Каспия до Терека и Прикубанья в Предкавкакзье, вплоть до Днепра.
Как следует из данных Феофана и Никифора, в конце VII – начале VIII вв. Боспор, хотя и платил дань хазарам, частью Хазарии не являлся: архонтия Боспор управлялась византийским архонтом, резиденция которого, скорее всего и находилась в городе Боспоре, бывшем Пантикапее; в Фанагории находилась резиденция двух хазарских чиновников – архонта Скифского Боспора, ведавшего сбором податей, и архонта-тудуна, являвшегося представителем кагана на Боспоре. При этом, как на территории Боспора, так и в крымских архонтиях отсутствовали хазарские войска и гарнизоны. Как местным населением, так и византийскими авторами эти местности однозначно воспринимались как ромейские или со статусом двойного подчинения, но не хазарские.
Указанные положения являются подтверждением высказанной недавно (С.Б. Сорочан, В.Е. Науменко и др.) и разделяемой нами гипотезы о том, что на территории Керченского пролива (на землях как Европейского, так и Азиатского Боспора) осуществлялась система кондомината – византийско-хазарского «двоевластия». Ни в одном источнике нет сведений о каких-либо политических требованиях со стороны хазар на территории Боспора, напротив, акцентируется внимание исключительно на их материальной заинтересованности. Таким образом, в начале VIII в. Боспор наравне с Херсоном и крымскими архонтиями оставался частью империи, как в представлении самих жителей, так и по мнению византийских летописцев.
Византийско-хазарское двоевластие на Боспоре сохранялось более ста лет, вплоть до середины VIII в., когда наступает новый этап византийско-хазарских взаимоотношений, и хазары овладевают многими городами и крепостями Крыма. Это было связано с перемещением части населения Хазарии в Крым, в частности с массовой колонизацией Приазовья и Подонья тюрками и аланами после поражения хазар от арабов в 737 г. Вероятно, это переселение было санкционировано Византией, находившейся в это время на стадии союзнических отношений с Хазарией.
Но уже в 30-е гг. IX в. баланс сил в Северном Причерноморье был нарушен расселением мадьярских племен в междуречье Днепра и Южного Буга, а затем появлением во второй половине IX века в степях печенегов. В результате временного ослабления Хазарии, не способной контролировать ситуацию на юге Восточной Европы и в Крыму, Византия изменяет свою внешнюю политику и в 841 г. в Таврике возникает фема Климаты, которая включает в себя приморские территории полуострова. На этой территории, которой придан статус византийской провинции, устанавливается режим прямого правления византийского стратига – имперского наместника с верховными полномочиями. Однако уже в 50-е гг. IX в. фема Климаты трансформируется в фему Херсон, что, очевидно, было связано с сокращением территории до пределов Херсона и его округи, вызванным походами мадьяр и хазар. Тем не менее, уже к концу IX в. фемной организацией вновь были охвачены приморские и горные районы Таврики.
Вероятно, с нарушением системы кондомината, с нашествием мадьярских племен, а затем и печенегов связано превращение хазарами Таматархи в крепость (Константин Багрянородный уже в 40-х гг. X в. определяет Таматарху как кастрон – крепость). В это время Таматарха, продолжая оставаться крупным таможенным пунктом, защищает западные границы Хазарии, выполняя функции военного лагеря. В мирное время здесь находились хазарские военачальники с регулярным отрядом – периодически сменявшимся гарнизоном, в военное – мог быть собран значительный воинский контингент. Находившаяся в Таматархе таможня взимала торговую пошлину с купцов, которые следовали известным “Хазарским путем”. Город прочно удерживал за собой статус крупного торгового узла, связанного как с хазарскими и причерноморскими центрами, так и с городами средиземноморья, Ближнего Востока и Средней Азии. Это и служило причиной борьбы Византии, Хазарского каганата, а впоследствии и Древнерусского государства за его берега.
В это время население Таматархи представляет собой конгломерат этнических общностей, прежде всего связанных с торговлей – хазар, болгар, греков, евреев, зихов и касогов, аланов, арабов, русов, армян, выходцев из кочевых печенежских, венгерских и гузских орд. В городе существует епископская кафедра, подчиненная Готской архиепископии в Крыму.
Такая обстановка сохранялась вплоть до 60-х гг. X в., когда в результате походов Святослава хазарская администрация в Таматархе была ликвидирована. Однако можно предполагать, что после поражения Святослава в русско-византийской войне 971 г. Византия восстановила свое влияние на Боспоре. Вероятно, под управлением образованной фемы Боспор вплоть до 80-х гг. X вв. находилась и Таматарха. Сюда перенесена Зихская епархия – греческий иерей теперь имел сан архиепископа.
В результате похода князя Владимира в Таврику в 988–989 гг. бывшая хазарская крепость окончательно попала под протекторат Древнерусского государства. Именно с этого времени городом, получившим русское название Тмутаракань, управляют наместники.

Во второй главе рассматривается история археологического изучения Таманского городища и памятников его округи. Выделены пять основных этапов.
Первый этап (70-е гг. XVI  – начало XIX вв.) является временем накопления сведений о городище. Тамань посещают ученые и путешественники (Мартин Броневский, Эвлия Челеби, Ферран, Абри де ла Мотре, Карл Пейсонель, П.С. Паллас, Ф. Дюбуа де Монпере и др.), оставляющие в своих работах описание памятника.
Второй этап (1801–1927 гг.) характеризуется началом изучения памятника, что было вызвано интенсивными раскопками на Таманском полуострове курганов в поисках зарытых в землю сокровищ (Я.В. Парокья, А.Б. Ашик, Д.В. Карейша, А. Фиркович, К.Р. Бегичев, В.Г. Тизенгаузен и др.). Основным источником об археологических раскопках в первой половине XIX в. на территории Таманского полуострова, и в частности на Таманском городище, являются две книги К.К. Гёрца: “Археологическая топография Таманского полуострова” (1870) и “Исторический обзор археологических исследований и открытий на Таманском полуострове с конца XVIII столетия до 1859 года” (1876). В целом, раскопки, проводившиеся на протяжении XIX в., в основном являлись любительскими, материал фрагментарен и во многих случаях утерян для науки. В культурных слоях городища не смог разобраться никто.
В начале ХХ в. археологические работы на городище и в его окрестностях проводились местным краеведом В.В. Соколовым, которым была опубликована археологическая карта окрестностей станицы Тамань. На карте были обозначены “городища” (21) и “древние кладбища и курганы”, в основном обнаруженные случайно.
В 1926–1927 гг. городище было обследовано экспедицией Института Археологии и Искусствознания РАНИОН под руководством А.С. Башкирова. В предвоенные годы в станице зарождается музейная деятельность, чему в немалой степени способствовал В.В. Соколов. Так с 1921 г. начинает действовать Таманский краеведческий музей.
Третий этап исследований на городище приходится на 1930–1931 гг. В это время проводятся первые большие научные работы Таманской экспедиции под руководством действительного члена ГАИМК А.А. Миллера. В составе экспедиции работали: М.И. Артамонов, Т.Н. Книпович, Б.Б. Пиотровский, Н.И. Репников, А.П. Круглов, А.А. Иессен, С.Ф. Войцеховский и др. Работы на городище, нацеленные на установление его стратиграфической картины, показали, что древнейшее поселение на месте памятника относится к VI в. до н. э., с этого времени жизнь здесь не прекращалась. Впоследствии на береговом обрыве был заложен раскоп. Основные результаты работ экспедиции А.А. Миллера были использованы в работе И.И. Ляпушкина, который при обработке стратиграфических данных и керамического комплекса выделил два средневековых слоя городища: IX – начала Х вв. и конца Х – начала XIII вв.
В 1931 г. отрядом под руководством Н.И. Репникова  были исследованы некрополь на южной окраине станицы и западная прибрежная часть. Подобные работы в западной части проводились в 1938–1940 гг. Таманским отрядом Боспорской экспедиции под руководством А.Г. Остроумова.
Четвертый этап (50-е гг. XX в.). В 1952 г. Институтом истории материальной культуры АН СССР была организована Таманская археологическая экспедиция под руководством Б.А. Рыбакова. Работы на городище проводились в период 1952–1956 гг. В работе экспедиции в качестве начальников раскопов и отрядов были задействованы: В.В.Кропоткин, В.Б. Ковалевская, И.Б. Зеест, Т.М. Арсеньева, С.А. Плетнева, Т.И. Макарова, Н.И. Сокольский, Н.П. Сорокина, А.К. Коровина и др. На юго-западном, западном и центральном участках городища было заложено свыше сорока раскопов, шурфов и траншей.
Результаты исследований показали, что толщина верхних слоев памятника (раннее средневековье – современная поверхность)– примерно 6 м, античных – 3-4 м. За все время работ было вскрыто около 6000 м2 площади. Окончательно установлено возникновение первого поселения на данной площади в VI в. до н.э. В центральной части городища обнаружены фундаменты церкви 1023 г., с севера и северо-запада от которых, располагалось синхронное кладбище. В юго-западной части городища вскрыта часть мощной сырцовой кладки второй  половины IХ – начала XIII вв., служившей основанием крепостной стены. Были намечены элементы планировки города. Установлено, что мощность культурного слоя увеличивается по направлению к морю. На запад от города простирался некрополь, формировавшийся на всем протяжении существования города. Было установлено, что во второй половине Х в. и в первой половине XIII в. город горел во время сильных пожаров. Керамический, стеклянный, монетный и вещевой комплексы были обработаны, став фундаментом для хронологии средневековых слоев городища.
В 1957 г. подводной группой Пантикапейской экспедиции ИИМК АН СССР под руководством В.Д. Блаватского проводились исследования морского дна к северу от берега средней части городища – в результате была установлена граница размытой территории города.
Пятый этап (с середины 60-х гг. XX в. до наших дней). В 1965 г. с целью исследования античных слоев Таманского городища под руководством И.Б. Зеест была создана Гермонасская экспедиция ИА АН СССР. С 1968 г. раскопки городища проводились совместно с ГМИИ им. А.С. Пушкина, под руководством А.К. Коровиной. С 1971 г. раскопки на городище проводит Гермонасско-Тмутараканская экспедиция ГМИИ. С 1989 г. работами руководит С.И. Финогенова. В 1983–1996 гг. в составе экспедиции работал отряд Таманского музейного комплекса (по изучению средневековых слоев и с целью подготовки к экспозиции под открытым небом археологических объектов городища), под руководством О.В. и И.Н. Богословских. С 1999 г. работы средневекового отряда возглавляет Э.Р. Устаева. Экспедицией было учтено, что в настоящее время от городища осталось чуть более половины его первоначальной площади, так как северная часть его продолжает размываться морем, часто происходят обвалы, в результате которых погибают крупные участки культурного слоя. Именно столь бурное разрушение памятника вынуждало вести интенсивные охранные раскопочные работы вдоль береговой полосы, преследуя цель остановить разрушение городища.
За все время работ на памятнике было разбито семь раскопов: «Северный», «Нагорный», «Перемычка», «Восточный», «Северо-Восточный»,  «Западный» и «У крепостной стены», общая площадь которых около 1250 м2. Во время работ были детализированы средневековый и в большей степени античный периоды жизни города, осуществлена топографическая съемка городища, разбита сетка с единой 0 точкой, от которой ведётся измерение глубин. Установлена планировка города, удалось проследить конструкцию кладок. Отмечено, что “хазарский” слой отделен от последующего “тмутараканского” прослойкой пожарища.
Материалы из археологических раскопок на территории памятника до сих пор не получили должного отражения в научной литературе. И если результаты работ первых двух экспедиций частично введены в научный оборот работами И.И. Ляпушкина, В.Ф. Гайдукевича, С.А. Плетневой, Т.И. Макаровой, Ю.Л. Щаповой, Н.П. Сорокиной, В.В. Кропоткина, В.Е. Флёровой, А.В. Сазанова, то материалы третьей экспедиции, руководство которой в основном осуществлялось специалистами – антиковедами, за исключением нескольких работ А.К.  Коровиной, С.И. Финогеновой, О.В. и И.Н. Богословских, не опубликованы.

Третья глава посвящена интерпретации построек, строительной технике и планировке раннесредневекового города. Описаны жилища и хозяйственные сооружения из слоя конца VII–X вв. Рассмотрены все выявленные строительные остатки этого слоя на территории городища.
Раннесредневековые фундаменты Таманского городища сохранились преимущественно в виде не связанных друг с другом фрагментов кладок. Выявлены остатки 13 зданий. Особенно интересны основания двух домов в Центральном раскопе и четырех на «Северном». Именно эти материалы позволяют судить о домостроительстве в Таматархе в конце VII–X вв.
Все дома поставлены на каменный цоколь, выложенный в технике opus spicatum (“ёлочка”) – в два панциря (внешний и внутренний) с забутовкой на глиняном растворе. Камень, практически всегда известняк, ракушечник, песчаник, добывался главным образом на городище из развалов древних зданий и оборонительных сооружений. Применялся он без обработки, лишь в углах домов, где кладки выложены вперевязку, обычно использовались достаточно крупные блоки со следами подтески. Подобные элементы построек заимствованы из провинциально-византийской строительной традиции. Максимальная зафиксированная высота цоколя достигает шести рядов камней – 1,4 м, ширина колеблется от 0,4 до 0,8 м (в среднем – 0,6 м). Верхний ряд кладки, тщательно заравнивался уложенными небольшими каменными плитами или горизонтально обмазывался толстым слоем глины, в последнем случае иногда заметны следы сырцовых кирпичей – остатки стен, возводившихся на выровненной поверхности. Остатками стен являются и заплывы глины, открытые вокруг кладок. В случае же если стены были полностью каменные, как отмечалось, углы построек были перевязаны и выложены из тщательно обработанных блоков. Пол глинобитный, толщиной 0,02-0,03 м, переходящий в обмазку внутреннего панциря цоколя.
Особый интерес представляет характерный для слоя конца VII–X вв. тип строительной кладки, при котором камни располагали друг под другом, реб¬ром, под острым углом, вследствие чего кладка в профиле напоминала по виду “ёлочку”; в качестве же связующего раствора служила земля, суглинок или глина. Следует подчеркнуть, что подобная технология укладки, под названием opus spicatum, известна с поздней античности и фигурирует среди прочих регулярных систем кладок. Ранее на Таманском городище использовалась кладка в 2-3 ряда камней, положенных плашмя или на ребро, середина кладки заполнена мелким бутом. Использование кладки opus spicatum не может являться культурообразующим признаком; заметное распространение “елочки” на Тамани и в Крыму лишь совпало с появлением болгар и хазар, и считать ее вкладом этих племен в градостроительную традицию нет никаких оснований.
Вследствие крайнего недостатка строительной древесины, стены жилища возводилось из камня и местных строительных материалов, прежде всего из глинистых почв, преобладающих на полуострове. Основной строительный материал – саманный кирпич. Изготовление саманного кирпича – местная традиция с уходящими в далекое прошлое строительными приемами. Другим видом местного строительного материала, определившего особенности таманской строительной техники, являлась камка – морская трава, использовавшаяся для устройства крыши. Наряду с традиционным кровельным материалом – камкой, соломой или камышом, обмазанных глиной, использовалась черепица (керамиды, калиптеры).
Дома в Таматархе сооружались двух видов: однокомнатные небольшие, размером 3×3; 3×4 м; двухкомнатные (“пятистенки”), значительно более крупные – общая площадь их доходила до 18-20 м2. Одна комната служила жилым помещением, вторая – хозяйственным. По своему внешнему облику и функциональному назначению оба типа строений приближаются к домам провинциально-византийского типа, являясь одним из характерных признаков византинизации региона. Так до VIII в. дома пятистенки в Северном Причерноморье неизвестны. Их появление связывается с иконоборческой миграцией из Малой Азии, где аналогичные постройки известны с IV в.
Все дома углублены в грунт: в вырытые котлованы вдоль стенок ставили каменные цоколи, на 0,2-0,3 м возвышавшиеся над котлованом. Некоторые дома в цокольной части имели дверные проемы. Вдоль стен сооружались глинобитные или сырцовые лавки. Печь располагалась в одном из углов (реже в центре) жилой комнаты. Печи почти квадратные в плане, сложены из сырцовых кирпичей, обмазанных глиной. Глинобитный свод, с круглым отверстием вверху, опирался на столб из сырцовых кирпичей, поставленных в центр топки. Другая комната (передняя) была холодная. О наличии в домах окон, говорят редкие находки оконного стекла. Близкие типы домов выявлены в Восточной Таврике, в Приазовье и Подонье, это определялось как естественными условиями и социально-экономическими причинами, так и наличием тесных контактов между населением указанных территорий.
Оборонительные сооружения Таматархи представлены остатками стены, открытой в юго-западной части городища. Вероятно, к оборонительным сооружениям можно отнести и выявленные в центральной части остатки фундаментов шести-семигранного здания.
От бесфундаментной стены сохранился лишь небольшой фрагмент с южной стороны городища, длина – 30 м с внутренней стороны, с внешней – всего 7 м, ширина 7,6 м.  Выделяются три основных конструктивных элемента стены: 1) ядро из сырцовых кирпичей; 2) внутренний и внешний каменные панцири; 3) пространство между панцирями и ядром стены. Внутренний и внешний панцири, окаймлявшие стену с обеих сторон, придавали ей большую прочность и предохраняли от осыпания краев сырцовой кладки. Стена служила мощной основой обороны средневекового города. Нужно полагать, что над стеной в период ее функционирования находилось деревянное или каменное завершение. Возведение стены может быть датировано не позже середины – второй по¬ловины IX в.; она  продолжала функционировать и после захвата города во второй половине X в., оставившего прослойку пожарища. В первые десятилетия XIII в. после нового пожарища стена перестала существовать и была перекрыта позднейшими напластованиями. Стена не имеет аналогов ни в Византии, ни на территории Хазарского каганата, ни среди крымских укреплений, играющих роль военных лагерей или крепостей-убежищ Таврики.
Остатки фундаментов большого шести- или семиугольного сооружения были выявлены на центральных раскопах. Длина каждой стороны равнялась 4,3-4,4 м. Было сооружено из самана, дерева, камней и кирпича. Крыша деревянная. Здание было высоким, делилось деревянным настилом на два этажа. Настил поддерживали три (?) радиальные кладки. Пол глинобитный. В центре – прикрытая деревянным настилом хозяйственная яма-погреб. Поверхность вокруг постройки вымощена битым кирпичом, по-видимому, предохраняющим фундаменты от размыва. Можно предположить, что здание являлось одним из оборонительных башен-донжонов в конце IX в.
Выявлены и постройки общественного характера. Уникальное сооружение, по своей конструкции напоминающее колодец, внутри одного из помещений состояло из двух частей: надпольной, выложенной из обожженных кирпичей и подпольной – из плоских, хорошо подогнанных друг к другу камней. Сооружение находилось полностью в культурном слое, от его дна до уровня материка 6-7 м. Вероятно, его использовали в качестве резервуара для стока воды, на подобие среднеазиатской ташнау.
В восточной части городища открыта давильня для винограда, первоначально имевшая три смежных площадки со сливами, размерами 6,8×1,6 м. Грунт под давильней был привезен из другого места. Относительно хорошо сохранилась только одна площадка, в северной части которой находился желоб со сливом. Находка давильни свидетельствует о том, что в Таматархе было развито виноделие.
Насыщенность культурного слоя многочисленными пересекающими друг с друга кладками говорит о том, что в средневековый период город был густо заселен. Практически на всех участках раскопов открыты следы регулярной и периодической строительной деятельности. Новая городская планировка конца VII–VIII вв. не нарушила прежнюю планировку. Дома конца VII–X вв. выстроены на основе стен возводившихся начиная с IV в. – фундаментов и цоколей из рваного камня на глиняном растворе. Направление кладок дает представление о планировке города. Так редкие сохранившиеся дома соединялись в кварталы. Первоначальная ориентировка фасадами по сторонам света, совпадала с ориентировкой построек предшествующего времени, имея лишь незначительное отклонение на СЗ-ЮВ. В последующее время, вследствие процесса перепланировки, дома начинают ориентировать углами по сторонам света – это характерный признак городской планировки в XI–XII вв. Вместе с тем можно отметить, что облик раннесредневекового города отличался от древнего типами строений. В отличие от предшествующих периодов, где  каменные дома с черепичными крышами нередко являлись двухэтажными, теперь возводили одноэтажные, сырцово-саманные постройки.
К домам примыкали небольшие дворики или хозяйственные помещения без крыши. Дворы нередко имели вымостки, глинобитные печи, врытые в землю пифосы, иногда обмазанные изнутри известковым раствором, большие круглые ямы–погреба. Попадались полукруглые в плане кладки – вероятно являвшиеся угловыми. Мощеные узкие улочки и переулки раннесредневекового города имели ширину, не превышавшую 2-2,5 м. Вместе с тем в городе были и широкие улицы. Так  на центральном и восточном раскопанных участках городища, прослежены две широкие (более 6 м) мощеные улицы, идущие вдоль строений, к морю.
Покрытие улиц двухслойное: верхний слой выложен плитняком и щебнем, нижний – битой керамикой и костями животных. Встречаются многослойные вымостки, что говорит о мощении, примерно каждые 20 лет, по византийской традиции, известной в городских центрах Северного Причерноморья.
Таким образом, сохранение регулярной планировки, многослойное мощение улиц, отсутствие целиком сырцовых, юртообразных и полуземляночных жилищ позволяет утверждать, что Таматарха была включена в круг боспорской культуры.
До сих пор в литературе Таматарха рассматривалась лишь как поселение городского типа. В настоящее время можно констатировать, что Таматарха не только сохраняла облик городского поселения и имела укрепления, но являлась в полном смысле городом. Об этом свидетельствуют несколько факторов сложения городских структур: 1. Большая заселенная территория. 2. Наличие по крайней мере двух видов жилых сооружений. 3. Остатки шести- или семиугольного сооружения, вероятно служившего основанием донжона. 4. Открытая часть сырцовой стены. 5. Планировка, присущая крупному населенному пункту, с учетом независимости внутренней структуры от внешней, фортификационной.
Важно отметить, что прекращение функционирования построек рассматриваемого слоя связано с выявленной практически на всех раскопанных участках прослойкой пожарища, датированной второй половиной X в. Вероятно, пожар мог быть связан с захватом города дружинами Святослава в 965 г. или Владимира в 987–989 гг. Новые строения последующего слоя конца X–XII вв. возникают именно на этой прослойке.
Наивысшего расцвета город-крепость Таматарха достигает именно в VIII–X вв., когда она играла экономическую, административную и военную роль во внутриполитической системе Хазарии. В строительных традициях города продолжает проявляться сильное влияние Византии, что в очередной раз подтверждает непрекращающиеся хазаро-византийские культурные контакты.

В четвертой главе рассмотрены основные категории предметов материальной культуры Таманского городища конца VII – конца X вв.
Керамика. Характерной особенностью археологических проявлений материальной культуры Таматархи, как и остальных городских центров Северного Причерноморья, является первостепенная роль керамики, прежде всего тарной. Керамический комплекс Таматархи находит многочисленные аналогии среди керамики Южного и Восточного Крыма, Приазовья и Нижнего Подонья, что свидетельствует о сохранении постоянных тесных контактов между населением указанных регионов.
В основу исследования керамического комплекса Таманского городища положена специальная работа С.А. Плетневой (1963). Керамический комплекс по функциональному назначению делится на несколько групп: тарную, кухонную, столовую и строительную, в каждой из которых выделены категории, виды и типы посуды.
Амфоры (известное количество фрагментов из раскопок Таманского городища более 70000). Рассмотрены целые или фрагментированные сосуды, относящиеся к широко распространенным в Причерноморье амфорам с вытянутым, яйцевидным, желобчатым корпусом, которые производились в гончарных центрах Южного Крыма и близ Херсона.
А. Амфоры с овальным венчиком и отходящими от него ручками. Общая датировка – вторая четверть VI – начало XI вв.
Б. Амфоры с расширяющимся горлом. Датированы от второй четверти VI до середины-второй половины IX вв.
В. Амфоры с веретенообразным корпусом второй половины VI – рубежа VII–VIII.
Г. Амфоры с расширяющимся кверху горлом и валикообразным венчиком первой половины IX – начала XI вв.
Д. Амфоры с плавно отогнутым венчиком второй половины VII – начала XI вв.
Е. Отдельно отмечена амфора с отбитым дном, на горло которой нанесено анэпиграфное клеймо в виде креста в круге. Сосуд относится к группе «конически-вытянутых» амфор. Их датировка ограничивается первой половиной X в. Центр-производитель не определен.
Общая хронология рассмотренных раннесредневековых амфор укладывается в период от второй четверти VI до начала XI вв. Вместе с этим в слое встречены типы амфор, появляющиеся не ранее второй половины IX – начала X вв. и имеющие период бытования вплоть до начала XII в.
Ж. Сфероемкостные амфоры второй половины IX – первой половины XII вв. Производство – северное побережье Мраморного моря, район Саркей и Газики, о. Мармара (Мраморное море). На Таманском городище встречено несколько экземпляров их ранних разновидностей, характеризующихся креплением угловатых в изгибе ручек посередине профилированного раструбовидного горла. Их датировка – вторая половина X – начало XI вв. С городища происходит ряд клейменых экземпляров амфор этого типа.
З.  Воротничковые или грушевидные амфоры первой половины Х – начала XII вв. Один из вероятных центров производства – юго-восточная часть Причерноморья. На Таманском городище встречено несколько экземпляров их ранних разновидностей. Датировка – вторая половина X в.
Высокогорлые кувшины с плоскими ручками (ВКПР) (более 149500 фрагментов, количество целых или фрагментированных экземпляров превышает 70). Наиболее вероятной зоной их производства является Таманский полуостров, на Таманском городище встречаются в количествах, не сравнимых с иными причерноморскими памятниками. На одном условном «штыке» раннесредневекового слоя количество фрагментов этих кувшинов может достигать 7-13 тысяч.
После ряда разработок С.А. Плетневой и А.В. Сазанова нижняя граница бытования кувшинов была представлена как середина – вторая половина (последняя треть) IX в.; в качестве верхней даты рассматривается конец XI – начало – первые десятилетия XII вв.
С учетом накопления материалов, в частности целых форм, на примере памятника можно представить развитие данной формы сосудов в рамках восьми видов. Обломки кувшинов с плоскими ручками составляют 50% всей керамики Таманского городища и зачастую преобладают над амфорами. При этом вместе обычно встречаются различные виды этих сосудов.
Высокогорлые кувшины с плоскими ручками являются второй значительной группой керамической тары на городище. Вопрос о происхождении этих кувшинов еще очень далек от своего разрешения. Важно наблюдение, что в слое V–VII вв. встречаются небольшие кувшинчики, меньшие по размерам, но изготовленные из аналогичной глины, а в VIII в. появляются горшки с плоской ручкой, изготовленные теми же технологическими приемами, что и кувшины и, вероятно, в одной мастерской. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в районе Таманского городища, несмотря на массовость этих кувшинов и их преобладание над амфорным материалом, до сих пор не удалось обнаружить остатков ни одной гончарной мастерской.
Пифосы. Судя по относительно небольшому количеству находок, пифосы в Таматархе не являлись массовым видом глиняной тары. Пифосы VIII–IX вв. красно-коричневого обжига. Тулово покрыто гребенчатыми прочесами. Под горлом они украшены орнаментом в виде пальцевых вдавлений.
Граффити на тарной керамике. Общее число известных фрагментов амфор VIII – середины XIII вв. с граффити 139. Амфоры с граффити на Таманском городище составляют 0,5% всех амфор. Динамика распространения граффити отображает процесс поступления амфорной тары в Таматарху–Тмутаракань. Некоторое сокращение ввоза амфор в Х в. вызвало увеличение числа меченых амфор из-за необходимости более длительного их использования. Граффити встречаются как в виде символических знаков, так и в виде букв греческого алфавита (Флёрова, 1997, табл. 5). Ряд граффити представлен на фрагментах высокогорлых кувшинов с плоскими ручками и на раннесредневековых пифосах.
При описании кухонной и столовой посуды использована предложенная С.А. Плетневой (1963) типология; в керамическом материале выделены лепная и гончарная группы, дополненные в соответствии с современными научными данными.
Кухонная посуда.
Группа 1. Лепная кухонная керамика.
Тип А – горшки с яйцевидным туловом, слабо профилированным венчиком, без орнамента. Встречаются в слоях городища от IV до XIII вв. включительно. При этом количественное соотношение их на разных глубинах различное. Горшки являют¬ся преобладающей формой кухонной керамики до VIII в.; в слое конца VII–X вв. лепные горшки – редкая находка; после X в. они вновь на¬чинают изготовляться, однако количество их постепенно уменьша¬ется, и к XIV в. они исчезают из домашнего обихода жителей города.
Тип Б. Пропорции, форма венчиков и величина горшков та же, что и у типа А. Орнамент на венчиках представлен в виде глу¬боких косых насечек или аккуратно сделанных вмятин. Орнамент на стенках – вертикальные бороздки по всему тулову, линейный и линейно-пересеченный орнамент на тулове или только на плечиках, а так¬же глубокая однорядная волна на плечиках. Все виды орнамента известны и на круговой посуде.
Тип В. Основным отличием является заглаженная травой поверхность и нередко примесь рубленой соломы в тесте. Датируются X – началом XII вв. Вероятно, они связаны с кочевнической керамикой, которая из-за  особенно пышного орнамента выделена в отдельный тип Г.
Тип Г. Яйцевидные горшки с несколько суженным по сравнению с предыдущими типами горлом. Венчик в форме валика, почти всегда орнаментиро¬ванный: сочетание прямых и серповидных насечек, лункообразных вмятин, кружков, вертикальных глубоких насечек. Расположен на венчике и плечиках сосудов, изредка покрывает все тулово горшка. Внутренняя поверхность почти всегда выглажена пучком травы, а в тесте, помимо обычных примесей (морской песок и ракушки), большое коли¬чество рубленой соломы. Все фрагменты сосудов обнаружены в слое и комплексах X в. По мнению С.А. Плетневой, горшки могли принадлежать проживавшим в городе печенегам или гузам, которые появились здесь в начале X в. Подобные сосуды были широко распространены среди кочевников Восточной Европы в середине X – начале XI вв.
Группа 2. Гончарная кухонная керамика. Вся изготовлена при помощи примитивного ручного гончарного круга. Большинство горшков сформовано  на круге с гладкой, вероятно, деревянной поверхностью.
Тип А. Салтово-маяцкие кухонные горшки, являющиеся характерной находкой на всех поселениях и могильниках VIII–X вв. Подонья, Приазовья и Крыма. Яйцевидные или шаровидные горшки с плоским небольшим дном и обыкновенно слабо отогнутым венчиком. Как правило, все горшки имеют бортики по краю днища. Линейно-волнистый орнамент по мере углубления в слой претерпевает некоторые изменения: вместо небрежных, рваных линий появляется аккуратная выделка орнамента, покрывающего сосуд тонкой линией. Горшки изготовлены в крупных мастерских, в которых производились амфо¬ры, кувшины и другая посуда массового производства. Датируются VIII – на¬чалом X вв. Расцвет их производства приходится на  конец VIII–IX вв. В середине X в. ремесленные мастерские, изготовлявшие их, исчезают. Многочисленные находки керамики салтово-маяцкой круга свидетельствуют о массовом оседании кочевников уже в VIII в.
Тип Г. Котлы с внутренними ручками, сделанные на гончарном круге, в слое почти не встречаются. Этнически, культурно и по характеру орнаментации такие котлы ближе всего относятся к салтовским кухонным горшкам типа А. От последних они отличаются массивным венчиком, к которому с внутренней стороны сосуда прикреплены “ушки” в виде двух налепов с вмятиной посередине и двумя отверстиями для продевания ремня или веревки для подвешивания; а также круглым дном. Датировка установлена в пределах от конца IX до последней трети X вв.
Столовая посуда. Классификация столовой посуды Таманского городища, по С.А. Плетневой (1963).
Группа 1. Лепная столовая керамика.
Тип А. Кувшины с прямоугольными в разрезе массивными ручками, с удлиненным горлом, раздутым туловом, а также небольшие горшкообразные кувшинчики с сильно схематизированными «зооморфными» ручками.
Тип Б. Горшкообразные кувшинчики с шаровидным туловом, плоским дном, слегка отогнутым венчиком (без слива) и овальными и плоскими в разрезе ручками. Их датировка – конец X–XI вв.
Тип В. Лепные миски и сковороды разнообразных форм. Все миски этого типа, исключая сковородки, судя по аналогиям, датируют¬ся ранним временем. Их обломки попадаются в слое V–VII вв., преимущественно на восточном участке, где эти слои выражены наиболее полно.
Тип Г. Кружкообразные сосуды, встреченные в слое V–VII вв.
Тип Д. Немногочисленные фрагменты лепных сосудов, покрытые лощением, очевидно, подражающие круговой лощеной керамике. Большинство лепных лощеных сосудов – корчаги, изготовленные из того же теста, что и обычные лощеные сосуды, сделанные на круге.
Группа 2. Гончарная столовая керамика.
Подгруппа 1. Краснолаковая посуда: “Late Roman D” и “Late Roman C” (“Фокейская сигиллата”), а так же “African red slip ware”, которые производились в Малой Азии и городах Северной Африки. Представлены покрытыми  красновато-оранжевым или оранжевым лаком чашками, делящимися на типы по форме венчика.
Тип А. Чашки с отвесным, слегка скошенным внутрь или наружу венчиком, с косыми выпуклыми (иногда прямыми) стенками и низкой кольцеобразной подставкой.
Тип Б. Чашки с резко отогнутым горизонтальным венчиком и на¬клонными выпуклыми стенками.
Тип В. Глубокие чашки с пухлым венчиком, прямолинейно очер¬ченными стенками, расходящимися кверху, и низким кольцеобразным поддоном.
Тип Г. Чашки с загнутыми внутрь краями и слегка округлыми стен¬ками.
Иногда на дне сосудов штамповались кресты и сти¬лизованные цветы с лепестками из полукружий. Датировка красноглиняной керамики: конец IV – первая половина VII вв. Однако в слоях Таманского городища фрагменты мисок попадаются вплоть до середины VIII в. и исчезают с появлением лощеных сосу¬дов.
Подгруппа 2. Ангобированная посуда.
Тип А. Чашки с отвесным венчиком, косыми выпуклыми стенками, аналогичные краснолаковым  чашкам типа А.
Тип Б. Чашки глубокие, почти полушаровидные, с резко отогнутым горизонтальным широким венчиком. По верхней плоскости венчика про¬ведены две или три глубокие линии.
Тип В. Чашки с прямым венчиком и раздутыми стенками.
Тип Г. Чашечки пиалообразные, с кольцевидным низким поддоном, тонкими стенками.
Тип Д. Чашечки-горшочки высокие, с сильно отогнутым почти го¬ризонтальным венчиком. Ангобом покрыты и снаружи и изнутри.
Тип Е. Кувшины с овальным туловом, невысоким горлом, ойнохоевидным сливом венчика и тонкой плоской ручкой, иногда с налепом-пуговкой сверху, у венчика. Вероятно, близки к кувшинам, получившим название «баклинских» или «скалистинских». Датируются третьей четвертью VI – серединой X вв.
Подгруппа 3. Лощеная  посуда. Является одной из наиболее характерных особенностей слоя конца VII–X вв.
Тип А. Кувшины с высокими горлышками и одной ручкой, круглой или овальной в разрезе. Венчики часто со сливом. Лощение на горлышке в виде продольных или поперечных полос или сплошное, на руч¬ках – поперечное или также сплошное. От тулова горлышко отделялось поперечными желобками, проведенными тем же лощилом, только с большим нажимом.
Отмечаются фрагментированные кувшинчики с врезным орнаментом в виде узора из квадратов, параллельных линий и кружков на низком округлом тулове, с широким горлом и покатой ручкой. Датировка – 30-е–40-е гг. X – вторая половина XI вв. Истоки подобного орнамента, вероятно, находятся на территории Северного Кавказа, а производство кувшинчиков может быть связано с Юго-Восточным Крымом.
Тип Б. Кувшины большие с низким горлом. Лощение на горле вертикальное, продольное. Горло отделено от тулова желобками, а верхняя сохранившаяся часть тулова покрыта сетчатым лощением. Ручки у кувшинов массивные, овальные в разрезе, с поперечным лощением.
Тип В. Кубышки или кружки. Наиболее распространенный тип лощеной керамики на городище. Ручки калачеобразные, овальные в сечении, массивные. Орнамент на кружках представляет собой желобки, отделяющие венчик от тулова и нижнюю часть тулова от верхней. Лощение вертикальное – продольное, продольно-поперечное и беспорядочное.
Тип Г. Кружки. Почти цилиндрические сосуды со слегка вогнутыми стенками и закругленностью у донца. Ручка массивная, калачевидная. Лощение слож¬ное – перемежающиеся спирали, зигзаги, полоски.
Тип Д. Большие и малые горшки-корчаги. Форма тулова яйцевидная или шаровидная, венчики обычно слабо отогнутые или вертикальные. С двух противоположных сторон к стенкам обычно прикреплены ручки, овальные или почти квадратные в сечении. Часто покрыты продольным лощением по тулову и сплошным или попе¬речным на венчике. Изредка попадаются сосуды с косым лощением, с продольно-пересеченным и горизонтальным лощением. На некоторых со¬судах дополнительный линейно-волнистый орнамент.
В слое конца VII–X вв. попадаются небольшие чашеч¬ки и горшочки с выпуклыми боками и изогнутым венчиком, изготовленные из того же теста, что и лощеные сосуды. Отмечены миски, с чуть рас¬ходящимися кверху стенками, сделанные из такого же тес¬та, как и кухонная салтовская посуда. В слое встречены немногочисленные горшки с одной плоской ручкой, изготовленными из того же теста и в тех же мастерских, что и высокогорлые кувшины с плоской ручкой.
Столовая посуда использовалась вплоть до XIV в. Со временем все ее виды вытеснила поливная керамика.
Поливная (глазурованная) керамика появляется во второй половине IX в. и представлена группой белоглиняной керамики, монохромной и с подглазурной росписью, поступала в город вплоть до начала XII в. и была исключительно византийского производства. Типологическое деление поливной керамики Таманского городища основано на работах Т.И. Макаровой (1963; 1967; 2002) и С.И. Финогеновой (1987). Керамика делится на два типа по характеру орнамента и технике его исполнения. Каждый тип имеет более дробное деление на виды, которые являются различными вариантами одного типа орнаментации.
Тип I. Монохромная керамика – Glazed White Ware II. Покрыта светло-желтой или пятнистой зеленой поливой, с орнаментом или без; зачастую покрыта поливой только с внутренней стороны. Черепок в изломе белый или розовый. На внешней поверхности заметны следы ленточного изготовления. Представлена всеми типами сосудов, существующими в Византии. Выделено три вида сосудов: 1) без орнамента; 2) со штампованным орнаментом; 3) с мазками красной глины (ангоба). Переходный вид между монохромной керамикой и керамикой с подглазурной росписью. На основании петрографического анализа выделено две группы теста, что позволяет видеть в ранней  византийской посуде продукцию двух центров, одним из которых является ближайшая округа Константинополя. Поступление этой посуды в Таматарху шло либо через Херсон, либо напрямую из Византии.
Тип II. С подглазурной росписью – посуда с прозрачной бесцветной или желтой поливой, покрывающей расписной орнамент. Выделен вид – керамика с росписью крестами, доживающая до начала XI в.
Известны и отдельные находки ранней византийской белоглиняной поливной керамики Glazed White Ware I – начала VII – середины IX вв.
Выделяется стенка сосуда с мягким, розоватым рыхлым черепком и подглазурной росписью кобальтом. Фрагмент может быть связан с кругом посуды, которая производилась в Багдадском халифате в IX–X вв.
Поливная керамика Таматархи свидетельствует о торговых и культурных связях города с Константинополем и с другими регионами Византии во второй половине IX–X вв.
Баклаги (фляги). Производились в крымских гончарных печах наряду с амфорами. Их датировка в целом соответствует времени бытования печей – VIII–IX вв. Известно два таких сосуда.
Светильники. Из раскопок городища происходят 13 светильников, относимых к раннесредневековому времени. Их типология для Таманского городища была предложена С.А. Плетневой (1963).
Тип А – лепные светильники в форма «сапожка» с большим отверстием для наливания масла и маленьким для фитиля. Датировка – IV–VII вв.
Тип Б – светильники на ножке. Чашечка круглая, иногда с носиком, ножка массивная, на небольшой подставке. Известны лепные и гончарные, изготовленные из одинакового теста. Эти светильники могли использоваться и как курильницы. Стратиграфически они доходят до IX в.
Глиняные и стеклянные осветительные приспособления, датируемые после VII в. Встречаются редко при раскопках раннесредневековых городов. Присутствие значительного количества светильников в Таматархе, может объясняться тем, что для освещения использовалось горючее на нефтяной основе – в регионе известны месторождения нефти.
Строительная керамика. Керамиды. Из раскопок городища происходит значительное количество фрагментов плоских кровельных черепиц – керамид, известных в северопричерноморских городах с VI по XIV вв. и относящихся к одному из наиболее массовых видов продукции гончаров. В то же время на городище практически не встречены фрагменты полукруглых черепиц – калиптеров, перекрывающих стыки между двумя плоскими черепицами. Кирпичи известны в незначительном количестве. На таманских керамидах отсутствуют рельефные метки, хорошо известные по находкам на различных памятниках Юго-Западного Крыма и Херсона. Выделяются три хронологических группы керамид VI–X вв. Их производство могло являться местной традицией, видимо, этим может объясняться и отсутствие меток на керамидах.
2. Стеклянные изделия. Находки стеклянных изделий на Таманском городище из слоя VII–X вв. довольно малочисленны.
Посуда. Находки фрагментов посуды на памятнике незначительны. Стекло VI–VIII вв. и более позднее отличается худшим качеством и меньшим разнообразием форм по сравнению с позднеантичным стеклом. Все сосуды выполнены в технике свободного дутья.
В значительном количестве представлены фрагменты стаканов, рюмкообразных сосудиков, конических кубков, колб, кувшинчиков, лампад и иных сосудов. Датировка посуды устанавливается в период с конца IV до X вв.
В эпоху раннего средневековья местное производство стеклянной посуды в Таматархе если и существовало, то не играло заметной роли, в отличие от предшествующего, позднеантичного периода. Причина этого, вероятно,  кроется в этнических изменениях, повлекших за собой  упрощение быта. Старые традиции оказались утраченными, из употребления выходили бытовые предметы, оказавшиеся чуждыми изменившимся вкусам.
Браслеты. Появляются уже в VII в., однако массовое производство началось в IX в., а наибольшее их распространение приходится на слой XI в. При выделении групп стеклянных браслетов использована классификация З.А. Львовой (1959). Браслеты делятся на группы по цвету и сохранности стекла, так как типология, построенная на основе различного сечения браслетов (круглые, плосковыпуклые, треугольные и др.) мало результативна – независимо от морфологии браслеты присутствуют во всех слоях, начиная с VII в., при этом внешне сходные, они изготовлены из стекла различных составов (Щапова, 1963).
Изученный химический состав 52 браслетов показал, что стекло сварено в традициях провинциально-римского стекловарения (Щапова, 1998). Изготовленные в Византии, они встречены во многих причерноморских городах, и количество их возрастает по мере приближения к центру производства. Выделенные классы браслетов связываются с производством в Закавказье, вероятно в Крыму (Херсон), а также в самой Таматархе–Тмутаракани.
Перстни, известные из слоя, датируются X в. и, вероятно, происходят из Закавказья (Щапова, 1963).
Бусы. Присутствие в слое конца VII–X вв. бус незначительно. Вероятно, это объясняется какой-то особенностью набора женских украшений в Таматархе (Щапова, 1963). Бусы разнообразны по форме, их изготавливали из стеклянной пасты, сердолика, гагата, халцедона.
Иногда во время раскопок встречаются фрагменты оконного стекла. Однако форма окон, в силу того, что фрагменты небольшие, восстановлена быть не может.
Изучение стеклоделия позволяет не только проследить связь и различия между античной и раннесредневековой стеклянной посудой; стеклянные изделия, происходящие из мастерских различных причерноморских районов, указывают направления торговых и культурных связей раннесредневекового города, однако на основании изучения исключительно стекла судить об интенсивности подобных связей не представляется возможным. Помимо Византии и Крыма, Таматарха была связана с Закавказьем, и, вероятно Сирией. Хорошо прослеживается связь с глубинными районами Хазарского каганата, прежде всего с таким памятником, как Саркел.
3. Вещевой комплекс. Вследствие активных окислительных процессов железных и бронзовых предметов в слоях городищ и поселений Таманского полуострова встречается не много. Обнаруженные металлические изделия в основном представлены предметами быта и украшениями. Большинство находок составляют предметы из бронзы (зеркало, кадильница или сосуд-реликварий), фрагмент котла, крестик с расширяющимися концами, перстни, среди них два типично хазарских с четырьмя тяжелыми лапками, фибулы, пряжки, бубенчики, пуговицы, пронизки, заколки, ключи и фрагмент зооморфного призматического замка). В единицах встречены: железные тесло-мотыга и наконечник копья, в целом характерные для слоя конца VII–X вв. городов Северного Причерноморья. Невыразительность находок свидетельствует о том, что железоделательное ремесло и металлообрабатывающее производство в Таматархе, вероятно, не достигли того высокого уровня, как в последующие периоды.
В слое часто встречаются трубчатые кости и рога крупного рогатого скота со следами обработки – очевидно, они использовались как материал для изготовления различных поделок. Интересны орудия для обработки кожи, в том числе с нарезками, лощила, рог с насечками. Среди комплекса изделий выделяется роговая подпружная пряжка от сбруи лошади и псалий с зооморфным окончанием верхней части. Отметим застежку для пут, челноки (“юрки”) для ткацких станков, рукояти, выпиленные из простых костей, некоторые из них могли являться челноками для плетения сетей, игольник, проколку или стиль, орнаментированную резным геометрическим орнаментом и другие поделки. Находки цилиндрических тупых наконечников охотничьих стрел – обоймы (томары) – свидетельство того, что одним из занятий жителей являлась охота. Часто в слое встречаются бараньи астрагалы с насечками в виде косых линий, имеющие различное использование.
Показательны находки орудий труда – пряслиц, выполненных из различного материала, в основном керамических, иногда выточенные из стенок амфор, но попадаются шиферные, из розового гранита, плитняка и известняка. Часто встречаются ткацкие грузила – керамические пирамидки для крепления нити.
Уникальной является находка подставки, используемой для обжига посуды – свидетельство изготовления лепной и гончарной кухонной посуды.
Часто на городище встречаются орудия переработки урожая – ротационные ручные жернова, позволяющие предполагать о выделении мукомольного ремесла в городе.
Значительный интерес представляют находки семи «вавилонов» – чертежей, процарапанных на блоках, керамидах, кирпичах или керамике, и датированных IX–XI вв.
Отдельно отмечаются обнаруженные при раскопках слоев конца VII–XIV вв. Таманского городища 9 иудейских надгробий. Все надгробия использованы как строительный материал вторично, в кладках средневековых строений. Стелы, вытесаны из местного пористого известняка, довольно грубой работы. На плитах выбиты иудейские символы. Вопрос о датировке таманских надгробий остается открытым. Они не связаны с конкретными погребальными памятниками. Наиболее вероятны хронологические рамки I–V вв. н.э.
4. Нумизматический материал.
Важнейшим показателем торговых связей Таматархи с Византийской империей на протяжении VII–X вв. выступают монеты, составляющие значительную часть нумизматического комплекса раннесредневекового города. Торговые отношения основаны на денежном эквиваленте товара. Об этом так же свидетельствуют находки византийских монет на остальной территории Таманского полуострова. Из раскопок Таманского городища происходят 102 средневековые монеты, большая часть из которых имеет византийское происхождение (в том числе херсоно-византийские и подражания милиарисию). 52 монеты датируются VII–X вв.
I. Византийские монеты: восемь золотых экземпляров, четыре серебряных, десять медных, четыре монеты не определены.
II. 24 херсоно-византийские монеты, семь монет не определяются.
III. Две монеты восточного происхождения: фатимидский динар, аббасидский дирхем.
Данная выборка свидетельствует о том, что на протяжении VII–X вв. византийские монеты выступают важнейшим показателем товарно-обменных связей Таматархи с Византийской империей, в том числе с византийским Херсоном. Одновременно монеты являются важнейшим хронологическим индикатором для слоя конца VII – X вв.
5. Сфрагистический материал.
В настоящее время известны 12 византийских моливдовулов, суммарно датируемых концом VIII – концом X вв. Пять происходят из раскопок, шесть из частных собраний. Еще один моливдовул – из коллекции Н.П. Лихачева. Обращает на себя внимание тот факт, что семь печатей принадлежат представителям финансового ведомства Византийской империи – главным логофетам, осуществлявшим фискальный надзор за взиманием торговых пошлин, а так же государственных налогов. В городе печати главных логофетов присутствуют со второй половины VIII до середины X вв. Находки печатей главных логофетов в Таматархе – одном из крупных экономических центров Северного Причерноморья, говорят о включении города в зону пристального внимания византийских властей.
6. Гирьки (экзагии). Небольшие металлические гирьки–экзагии довольно частая находка на поселениях античного и средневекового Боспора. На городище обнаружены четыре свинцовые и бронзовые гирьки. На двух оттиснуто изображение могендовида. По весовым нормативам экзагии датируются VIII–X вв. Вероятно, они использовались для взвешивания монет из драгоценных металлов, как правило – куфических дирхемов, находки которых так же известны на полуострове. Могли применяться и в аптекарском деле. В Таматархе этими гирьками могли пользоваться вплоть до смены весовых норм, происходившей под золотоордынским влиянием в XIII в.
Формирование материальной культуры Таматархи подчинено закономерностям и особенностям исторического развития города. Она отразила симбиоз позднеантичной и раннесредневековой культур, местного, боспорского населения и пришлого – как греческого, так и хазарского. Сложение материальной культуры было обусловлено особенностями развития торговли и ремесленного производства, способствовавших быстрому экономическому подъему города. Таматарха контролировала отрезок одного из важнейших торговых путей Восточной Европы, это обстоятельство не могло не стимулировать развитие денежного обращения и торговли, что в свою очередь вызывало активизацию всей хозяйственной жизни города. Крепли и торгово-экономические связи Таматархи и Византийской империи. Так, абсолютное большинство археологических находок, прежде всего тарная, поливная керамика, стеклянная посуда, браслеты, многочисленные граффити на сосудах, надписи-граффити и пр. из Таматархи – греческого (византийского) происхождения. Вместе с тем малочисленность находок и проблематичность выделения комплексов не позволяют однозначно судить, характерны такие контакты для всего периода конца VII – конца X вв. или осуществлялись на более коротком временном отрезке. Подобные факты позволяют говорить не столько о городе Хазарского каганата, сколько о провинциальном городе византийского типа. Параллельно с континуитетом материальной культуры, в городе сохранялось очень сильное византийское влияние, что обусловлено наибольшей активностью торговых связей, прежде всего с Византией. В составе предметов материальной культуры хорошо заметен симбиоз культуры местной с культурами пришлыми – византийской и кочевнической.

В заключении формулируются основные выводы. Изучение Таматархи является одним из звеньев в исследовании истории и культуры городов Северного Причерноморья и Хазарского каганата.
Кастрон Таматарха, являвшаяся одним из важных центров в хазарском государственном образовании, возникла в последней четверти VII в., на рубеже между угасающей античной культурой и новой развивающейся раннесредневековой культурой, болгаро-хазаро-аланской. Кочевые племена, осев на территории современного Таманского полуострова, принесли с собой совершенно новые типы керамики, неизвестные ранее способы погребений и многое другое. Хазарский каганат, объединив под своей властью многочисленные племена, вступает в полосу своего наивысшего экономического, культурного и политического подъема, что выразилось в массовом оседании кочевников на землю, в появлении многочисленных ремесел, создании мощной единой салтово-маяцкой культуры. Важно отметить, что, несмотря на различные политические и идеологические изменения статуса города, а также этнические перемены в составе населения, он оставался важным торговым центром на протяжении всего средневекового периода.
В средневековый период основным занятием обитателей Тамани являлись сельскохозяйственные работы, прежде всего скотоводство. О занятиях жителей Таматархи земледельческим хозяйством данных немного – это находки жерновов и ям для хранения зерна. Охоте на диких зверей и птиц, а также рыболовству, как подсобным занятиям, уделялось не слишком много внимания. Вероятно, в городе существовало мукомольное ремесло, виноделие. Можно предполагать наличие соляного промысла. Развивались прядение и ткачество, косторезное ремесло, изготовление лепной и гончарной кухонной посуды. Вместе с этим практически нет данных о железоделательном ремесле и металлообработке. Вероятно, стеклодувные и керамические производственные мастерские во избежание пожаров находились вне городской территории.
Неукрепленные поселения, входившие в ближайшую округу города, в случае опасности могли служить убежищами для горожан.  Прослеживаются явные параллели между поселениями Таманского полуострова и раннесредневековыми поселениями Крыма, прежде всего его восточной части конца VII – конца IX вв.
Экономическому и культурному подъему города способствовала внутренняя торговля, а также торговля с другими городами, прежде всего византийскими. Помимо товарно-денежных отношений, основанных на денежном эквиваленте товара, торговля, вероятно, имела и меновой характер. Именно благодаря торговым связям в Таматарху ввозились не только предметы производственного или хозяйственного назначения, но и предметы быта, и украшения. В подавляющем большинстве это продукция византийского (в том числе провинциального) ремесла. Значительно меньше вещей донского и северокавказского происхождения. Именно посреднический, транзитный характер торговли, может объяснять жизнеспособность и устойчивые связи города с Византией.
Налицо мощное греческое доминирование. Этот фактор позволяет говорить не только об экономической зависимости Таматархи от Византии, но и об идеологическом, культурном и политическом влиянии империи в городе, так похожем на провинциально-византийские города Таврики.
Таматарха играла не только экономическую, но и административную, и военную роль во внутриполитической системе Хазарского каганата. Город прочно удерживал за собой статус не только ключевого укрепленного центра Нижнего Прикубанья, но и крупного торгового узла, помимо прямой и тесной связи с Саркелом, связанного с хазарскими и причерноморскими центрами, и с городами Средиземноморья, Ближнего Востока и Средней Азии.

Работы, опубликованные по теме диссертации:
1. Чхаидзе В.Н. Средневековая амфора с граффити из Таманского музея виноградарства и виноделия // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 215. – М., 2003. - С. 45-50.
2. Чхаидзе В.Н. Динар Фатимидов с Таманского городища / С.И. Болдырев, В.Н. Чхаидзе // Двенадцатая всероссийская нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. – М., 2004. - С. 65-66.
3. Чхаидзе В.Н. Народное жилище в станице Тамань (XIX – первая половина XX вв.) // Этнографическое обозрение, № 3. – М., 2004. - С. 40-49.
4. Чхаидзе В.Н. Средневековые погребения Таманского городища // Древности Боспора. Том 7. – М., 2004. - С. 404-424.
5. Чхаидзе В.Н. Таматарха – крепость Хазарского каганата // Евразия. Этнокультурное взаимодействие и исторические судьбы. Тезисы докладов научной конференции. Москва, 16-19 ноября 2004 г. – М., 2004. - С. 173-175.
6. Чхаидзе В.Н. Бул-ш-ци Песах «Кембриджского документа» и вопрос о локализации Черной Булгарии сочинения Константина Багрянородного и «Повести временных лет» // Проблемы всеобщей истории. Вып. 10. – Армавир, 2005. - С. 170-175.
7. Чхаидзе В.Н. Византийские амфорные клейма из раскопок Таманского городища // Боспорские исследования. Вып. VIII. – Симферополь-Керчь, 2005. - С. 95-117.
8. Чхаидзе В.Н. Гермонасса – Томы – Таматарха: позднеантичный и раннесредневековый город на Боспоре // Боспорский феномен: проблема соотношения письменных и археологических источников. Материалы международной научной конференции. – СПб., 2005. - С. 149-153.
9. Чхаидзе В.Н. Находки средневековых монет на территории Таманского полуострова / Е.Ю. Гончаров, В.Н. Чхаидзе // Материалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 5. – Краснодар, 2005. - С. 343-347.
10. Чхаидзе В.Н. Протоболгары на Таманском полуострове? // VI Боспорские чтения. Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Периоды дестабилизаций, катастроф. – Керчь, 2005. - С. 356-361.
11. Чхаидзе В.Н. Раннесредневековые амфоры из Фанагории (по материалам раскопок 1939–1980 гг.) // Древности Боспора. Том 8. – М., 2005. - С. 443-464.
12. Чхаидзе В.Н. Средневековые монеты из Фанагории (к вопросу о бытовании городища в X–XVIII вв.) / В.Н. Чхаидзе, А.Г. Атавин // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Выпуск 5. – Армавир, 2005. - С. 348-358.
13. Чхаидзе В.Н. Археoзоологические материалы из раскопок Таманского городища // Первая Абхазская Международная археологическая конференция. «Древние культуры Кавказского Причерноморья, их взаимодействие с культурами соседних регионов. Сохранение культурного наследия». Материалы. – Сухуми, 2006. - С. 352-355.
14. Чхаидзе В.Н. Погребальные памятники эпохи средневековья с территории Таманского полуострова // XXIV Крупновские чтения. Тезисы докладов. – Нальчик, 2006. - С. 196-198.
15. Чхаидзе В.Н. Средневековое сельское поселение на городище Кепы // Древности Боспора. Том 10. – М., 2006. - С. 487-517.
16. Чхаидзе В.Н. Средневековые погребения в каменных ящиках на Таманском полуострове // Средневековая археология Евразийских степей. Сборник статей к юбилею профессора С.А. Плетневой. Материалы и исследования по археологии Поволжья. Вып. 3. – М.-Йошкар-Ола, 2006. - С. 53-86.
17. Чхаидзе В.Н. Стелы с иудейской символикой в погребениях с Таманского полуострова // Археология, этнография и краеведение Кубани. (14-я конференция). – Армавир-Краснодар, 2006. - С. 38-41.
18. Чхаидзе В.Н. Тмутаракань (80-е гг. X в. – 90-е. гг. XI в.). Очерки историографии // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Вып. 6. – Армавир, 2006. - С. 139-174.
19. Чхаидзе В.Н. Рец. на: Гадло А.В. “Предыстория Приазовской Руси. Очерки истории Русского княжения на Северном Кавказе”. СПб.: Издательство СПбГУ, 2004. 362 с. // Российская археология. № 4. – М., 2006. - С. 165-170.

 
 

 

     
События
Публикации
Конференции
Новые книги
Personalia
In memoriam
     
 
     
 

 
 

III международная конференция «Археология и геоинформатика» 24-26 мая 2017 г., Москва, ул. Дм. Ульянова, 19

 
   
 
 
 

 
 

II Российско-сербская конференция «Славяне в мире Балкан и Восточной Европы: историко-археологическая панорама» 15-18 мая 2017 г., Москва, ул. Дм. Ульянова, 19

 
   
 
 
 

 
 

XIV Ежегодная Московская конференция "Восточные древности в истории России. Эпоха средневековья и ее археологическое окружение". Конференция состоится со среды по пятницу 12-14 апреля 2017 г. Начало заседаний в 10 часов 30 минут: Москва, ул. Кржижановского, 14, корп. 2, 5 этаж, зал заседаний. Метро “Профсоюзная”

 
   
 
 
     

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ

 
     
 
     

© Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт археологии Российской академии наук, 2006 – 2017

117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, 19 Тел.: (499) 126-47-98, факс (499) 126-06-30

Создание сайта - Инфорос
     
На главную E-mail Добавить в избранное Карта сайта Оставить отзыв Версия для печати Отправить на e-mail Наверх