НАЙТИ
Расширенный поиск

ЛОГИН

  ПАРОЛЬ

Направления  
Программы и проекты  
Экспедиции  
Мероприятия  
Администрация  
Ученый совет  
Диссертационный совет  
Аспирантура  
Отдел полевых исследований  
Научные подразделения  
Научный архив  
Библиотека  
Издательство  
Монографии и сборники  
Публикации сотрудников  
Российская археология  
Краткие сообщения ИА РАН  
Археологические открытия  
Библиография  
Проведение историко-культурной экспертизы  
 
Проведение спасательных раскопок и наблюдений  
 
Проведение археологических разведок  
 
Образцы запросов для заказчиков  
Закупки по ФЗ-223  
Законодательство  
Учет  
Современное состояние  
 

Подразделения / Диссертационный совет / Автореферат С.М. Ильяшенко

Институт археологии РАН

На правах рукописи

ИЛЬЯШЕНКО СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

Стандартные dipinti на узкогорлых светлоглиняных амфорах III-IV вв. н.э.
(по материалам Танаиса и Нижнего Дона).

Специальность - 07.00.06 - археология

Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Москва, 2007

Диссертация выполнена в Отделе классической археологии
Института археологии Российской Академии Наук

Научный руководитель: кандидат исторических наук Т. М. Арсеньева

Официальные оппоненты: доктор исторических наук А. А. Масленников
доктор исторических наук С. Ю. Сапрыкин

Ведущая организация: Государственный исторический музей

Защита состоится «29» мая 2007 г. в 14 часов на заседании Диссертационного совета Д002.007.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Институте археологии РАН по адресу: г.Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 19, 4 этаж, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института археологии РАН.

Автореферат разослан «___»______________ 2007 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета доктор исторических наук Е. Г. Дэвлет


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. При изучении надписей краской (dipinti) на амфорах всегда отмечается сложность работы с этого рода материалом. Схематизм пометок значительно затрудняет возможность их интерпретации, с одной стороны, но с другой – предоставляет широкое поле для предположений.
Наибольшее распространение dipinti на амфорах наблюдается в периоды экономического подъема. Они являются свидетельством контроля государства над торговлей. Об этом говорят достаточно хорошо изученные надписи на амфорах из Рима и его западных провинций. В период правления Августа на территории Римской империи появляются стандартные маркировки. Отражая законодательные требования единого государства в сфере торговли, они постепенно распространяются на завоеванные области, в том числе и на регионы, прилегавшие к Понту Евксинскому. Греческие dipinti римского периода вполне сопоставимы с латинскими (римскими) надписями этого же времени.
В последние годы количество публикаций, связанных с dipinti Северного Причерноморья, постоянно увеличивается. Однако, по мнению многих исследователей, информативность этой категории археологических материалов невелика. Их часто публикуют в общем массиве разновременных граффити и дипинти. Поэтому в настоящее время назрела необходимость выявления и исследования отдельных категорий пометок на транспортной таре с учетом места и контекста находок, типов и даты сосудов, на которых они присутствуют. Это открывает новые возможности для реконструкций экономической и политической жизни понтийского региона в первые века нашей эры. Кроме того, выделение групп dipinti, характерных для определенных временных отрезков, предоставит исследователям дополнительные хронологические индикаторы в виде дипинти на амфорной таре.
Источниковая база исследования. Работа основана на анализе материалов из раскопок городища Танаиса, поселения Рогожкино XIII, используемых в качестве эталонных. В качестве сравнительного и дополнительного материала выступают dipinti на амфорах римского времени, обнаруженные на поселениях и некрополях Таманского и Крымского полуостровов, Северо-Западного Причерноморья, находки из Горгиппии, Ольвии, Афин и Коринфа – всего около четырех тысяч образцов. Для этого привлекались коллекции и полевая документация археологических исследований, хранящиеся в Археологическом музее-заповеднике «Танаис», Азовском историко-археологическом и палеонтологическом музее-заповеднике, Ростовском областном музее краеведения, Аксайском военно-историческом музее, Южном федеральном университете, Таманском археологическом музее, Керченском историко-археологическом музее, Бахчисарайском историко-архитектурном музее, Симферопольском краеведческом музее, Национальном заповеднике «Херсонес Таврический», Археологическом музее-заповеднике «Ольвия», Государственном Историческом музее, архиве Института археологии РАН, музее Афинской агоры, Коринфском археологическом музее.
В работе использованы данные из публикаций, научных докладов, материалов конференций и семинаров. Существенным подспорьем для написания историографической части исследования стала работа в библиотеке DAI (Берлин) и Blegen library of the American School of Classical studies в Афинах.
Кроме того, привлекались сведения, посвященные античной экономике и торговле, содержащиеся в работах древних авторов.
Объектом исследования являются надписи на амфорах, происходящие из раскопок Танаиса и поселений Нижнего Дона первых веков нашей эры. Особенное внимание уделяется dipinti на наиболее подвижном виде транспортной тары – узкогорлых светлоглиняных амфорах.
Предметом исследования служат экономические и политические предпосылки появления и развития стандартных форм торговых маркировок.
Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является реконструкция на основании dipinti некоторых аспектов организации амфорной торговли Танаиса и Причерноморья в римский период. Исходя из этого, необходимо было решить следующие задачи: выявить среди dipinti на амфорах из Танаиса и нижнедонских поселений группы сходных пометок, распространенных на территории Северного Причерноморья; выделить ключевые стандарты маркировки транспортной тары, характерные для определенных отрезков времени; определить время появления и наибольшего распространения стандартных dipinti; соотнести отдельные группы надписей с конкретными типами транспортной тары, а по возможности, и с центрами производства; соотнести содержание отдельных надписей с возможностями сосудов, на которых они находятся; определить степень принадлежности надписей на амфорах к местам их массовых находок; выделить потенциальные возможности dipinti при датировке содержащих их комплексов.
Территориальные рамки исследования определены в теме диссертации – Танаис и его ближайшая округа. Однако для достижения цели работы необходимым было использование аналогичных материалов, обнаруженных на других памятниках Причерноморья, на территории Малой Азии, Греции и Италии.
Хронологические рамки исследования определяются временем существования наиболее упорядоченной системы маркировок на амфорах, а также наличием наибольшего количества закрытых комплексов в Танаисе и на территории дельты Дона - первой половиной III в. н.э. – второй половиной IV в. н.э.
Методологической основой исследования является принцип историзма, объективности и всесторонности, требующий комплексного изучения всяких общественных явлений в их движении, возникновении и развитии, внутренней закономерности и взаимной связи. Важную роль в изучении dipinti играют комплексный анализ материала, его классификация и синтез. В работе используются методы, основанные на анализе содержания надписей (текстуальный анализ), а также методы, основанные на контекстуальном анализе, на изучении той исторической ситуации, конкретных условий, в которых возникли пометки на сосудах. Интерпретация надписей проводится с учетом их связей с ранее сформировавшейся и современной им традицией. Поэтому dipinti на амфорах рассматриваются как археологический материал, подверженный сопоставлениям и поискам прямых аналогий на различных памятниках одного времени. Вместе с тем, учитываются и конкретные обстоятельства возникновения маркировок в контексте историко-культурной ситуации того времени. В работе применяется историческая реконструкция на основе сопоставления археологического материала и письменных источников.
Научная новизна и практическая значимость. В настоящем исследовании предпринимается попытка отойти от достаточно распространенной точки зрения о том, что dipinti римского периода чаще всего служили для фиксации какой-либо возникшей ad hoc ситуации. В работе осуществляется комплексный подход к dipinti: учитываются типы и объемы сосудов с надписями краской, места находок и даты комплексов, из которых они происходят. Благодаря этому, впервые выделяются стандартные формулы в маркировках на амфорах III –IV вв. н.э.
Методика, представленная в данной работе, может быть использована при подготовке каталогов dipinti, тематических лекций по истории материальной культуры. Кроме того, выделенные стандартные группы пометок могут оказать дополнительную помощь при соотнесении фрагментов амфор с конкретными типами сосудов, что зачастую является важным в датировке археологических комплексов.
Апробация результатов исследования. По теме диссертации делались доклады на региональных и международных конференция, проводившихся в г. Ростове-на-Дону, Азове, Санкт-Петербурге, Гданьске. Опубликовано 10 статей в российских и зарубежных изданиях. Отдельные положения работы обсуждались на заседаниях Отдела классической археологии ИА РАН.
Ряд наработок, полученных в ходе диссертационного исследования, использовался при формировании коллекций и проведении научной инвентаризации в ГУК РО «Археологический музей-заповедник «Танаис».
Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, заключения, списка литературы, списка сокращений, приложений, состоящих из таблиц и трех текстовых каталогов dipinti, а также рисунков. В начале каждой главы имеется небольшое предисловие, кратко характеризующее экономическую и политическую обстановку.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цель и основные задачи диссертации, характеризуются методологические подходы работы, указываются хронологические рамки исследования, отмечается его научная новизна и практическая значимость.
Изменения в политической и экономической жизни в крупных центрах Южного Причерноморья, превратившихся после крушения державы Митридата VI Евпатора в 60-х гг. I в. до н.э. в составные части римской провинции Вифиния-Понт, не могли не отразиться на ходе торговых операций всего припонтийского региона, в том числе и Северного Причерноморья. Поэтому во вводной части работы кратко описываются наиболее значимые для исследования моменты политической истории указанных областей.
С правления Августа начинается длительный период мира и поступательного развития в Южном Причерноморье. Ко II – первой трети III в. н.э. относится период расцвета Римской империи и наибольшей стабильности в ее восточных провинциях и в бассейне Черного моря (Цветаева, 1979). Контакты с боспорскими городами развивались преимущественно через торговлю.
Поселения дружественного Риму и политически зависимого от него Боспорского царства являлись постоянным и самым крупным потребителем южнопонтийской продукции. Именно здесь доминируют среди находок массовые скопления амфор с дипинти, успеху в понимании которых способствуют многочисленные повторы одинаковых пометок. На протяжении почти пяти веков Гераклея Понтийская поставляла на Боспор и Нижний Дон однотипные винарные амфоры С IV (варианты A, B, C, D, F, E) (Шелов, 1978 а; Внуков, 2006). Масштабность торговых операций не могла не получить отражение в пометках. Именно эти амфоры дают и основную массу надписей краской.
Танаис, как «самый большой после Пантикапея эмпорий варваров» (Strabo, VII, 4, 5), со времени основания был вовлечен в сферу торговых операций Причерноморья не только, как конечный пункт прибытия товаров, но и как центр транзитной торговли со степью. Ценность его, как и прилегающих к нему областей Нижнего Дона, определяется наличием большого количества закрытых комплексов, являющих эталонные образцы для середины III в н.э. (из самого Танаиса) и второй половины IV в. н.э. (из поселения в дельте Дона - Рогожкино XIII). Все это послужило определяющим фактором для выбора темы и её временных рамок.

Глава 1. История изучения надписей на амфорах. В отечественной литературе сложилось мнение о том, что публикации о надписях на амфорах крайне малочисленны, а обобщающих работ нет совсем. Однако, это не так. Именно потому первая глава целиком посвящена историографии вопроса. Она состоит из трех частей (параграфов). Особое внимание уделяется зарубежной литературе о tituli picti на римских амфорах (параграф 1), которую почти не упоминают даже в современных отечественных работах.
Латинский и греческий языки, применявшиеся в большинстве надписей на территории Римской империи, разделили, литературу о них на две части: 1. работы о tituli picti; 2. исследования, посвященные dipinti. Это в какой-то степени повлекло различия в подходе к одному и тому же, в сущности, материалу – надписям на транспортной таре. В западной литературе изучение tituli picti и клейм привело к созданию классификации амфор, и, в дальнейшем, к комплексному изучению материалов.
 Работы о dipinti в большинстве своем появились уже после создания типологических рядов амфор. В публикациях почти не учитывается взаимосвязь типов амфор и пометок на них. Это является характерной чертой как для исследований dipinti восточных римских провинций, так и для работ о надписях Северного Причерноморья. Во многих надписях восточных провинций видят лишь сиюминутные отметки с отсутствующими общими нормами и стандартами, так характерными для tituli picti. Таким образом, в происхождении пометок заранее отрицается связь с местом производства содержимого. Это тоже, в какой то степени, является следствием отсутствия взаимосвязи между публикациями. Именно поэтому в сегодняшних исследованиях необходимо учитывать разработки материалов tituli picti.
Параграф 1. «История изучения tituli picti (Рим, западные провинции, контактные зоны)». В нем отмечены основные этапы исследований по данной теме.
Первый этап (1871-1912 гг.). Первое появление сведений о пометках, нанесенных краской, в литературе второй половины ΧΙΧ в. было связано с введением в научный оборот большого количества римских амфор и их фрагментов, найденных в Помпеях, Риме, Остии, и в западных римских провинциях.
В 1871 г. Р. Шёне опубликовал надписи на амфорах, найденные в Помпеях с 1757 г. (Shoene, 1871). В 1878 г. Г. Дрессель издал первые результаты своих исследований по Instrumentum Domesticum одного из выдающихся памятников, находившихся на территории Рима - Monte Testaccio (Dressel, 1878). Большая часть работы была посвящена расшифровке той информации, которую несут на себе надписи краской, клейма и граффити на амфорах. Основные выводы, сделанные им в публикации, стали классическими, и лишь корректировались и дополнялись в течение последующего столетия.
Уже в первых публикациях надписи рассматривались как стандартные блоки необходимой информации, а не набор случайных пометок. Стандартная надпись на амфоре состояла, по мнению Г. Дресселя, из четырех, а иногда - пяти элементов (позиций), которые были связаны с характером информации и расположением пометки на сосуде. Каждая из позиций получила название по буквам греческого алфавита: α, β, γ, δ и ε. По содержанию Г. Дрессель условно разделил надписи на семь блоков: a) символы (la sigla); b) сокращенные имена в форме среднего рода, не принадлежавшие людям, характеризующие содержимое в амфорах и поместья (fundus), в которых оно было изготовлено; c) цифры; d) личные имена; e) добавленные имена; f) имена рабов; g) консульские даты (Dressel, 1878).
В 1879 г. Г. Дрессель нашел еще одно скопление фрагментов и целых амфор во рву у Castra Pretorio в Риме. Разнообразие форм амфор с надписями заставило Г. Дресселя классифицировать сами амфоры. Такая классификация тары позволяла ему не повторять постоянно подробных описаний сосудов. Упрощая описание контекста, он смог больше внимания уделять эпиграфическому материалу. Поэтому почти до конца первого десятилетия XX века амфоры оставались вспомогательным материалом.
Подобный подход к изучению амфор был характерен в это время не только для Г. Дресселя. Так, например, в 1894 году А.Л. Делатр в публикации материала из Карфагена, в котором он нашел более тысячи амфор, описал лишь клейма и tituli picti (Delattre, 1894).
Однако, изучение клейм и tituli picti на амфорах Monte Testaccio и Castra Pretorio Г. Дресселем дает толчок и для появления амфорных классификаций. Когда в 1899 г. Г. Дрессель опубликовал XV, 2 том CIL, посвященный instrumentum domesticum, найденным в Риме, он выделял уже 45 форм амфор. В дальнейшем амфорная хронология и типология Г. Дресселя получила самостоятельную жизнь во множестве позднейших исследований, оставаясь и по сей день базовой для этого вида археологического материала. Уже в 1909 году появляется работа З. Лешке, рассматривающая амфоры и их развитие как самостоятельный источник информации (Loeschke, 1909).
Второй этап. (1912-1937 гг.). Публикации Г. Дресселя дали фактический материал и положили начало дискуссии о характере информации, содержавшейся в tituli picti. Одним из главных вопросов являлся вопрос о содержимом и месте происхождения амфор. Этот этап связан с работами П. Ремарка (Remark, 1912), О. Гиршфельда (CIL XII), Э. де Вилльфосса (Villefosse de, 1914), А. Гренье и Т. Франка. В 1934 г. А. Гренье издал справочное пособие по галло-римской археологии, один из разделов которого был посвящен tituli picti – “Marques et Inscriptions des Amphores” (Grenier, 1934). Там же были опубликованы амфоры из коллекции Бонна, со ссылкой на классификацию Г. Дресселя. А. Гренье, как и его предшественники, считал, что многие амфоры из Monte Testaccio имели галльское происхождение (Grenier, 1934).
Своеобразный итог этим исследованиям подвел Т. Франк. В 1936 г. в работе «On the export tax of spanish harbors” он обратил внимание на пометки, остававшиеся со времен Г. Дресселя необъяснимыми. По его мнению, надписи не могли быть ни чем иным, кроме как отметками о сумме налога на экспорт, выраженной в ассах. Анализ пометок позволил ему прийти к заключению, что большая часть продукции, прибывавшей в Рим и составлявшей Monte Testaccio, происходила из Испании» (Frank, 1937). Сопоставляя данные tituli picti, Т. Франк доказывает, что экспортный налог в Испании на товары был таким же, как в Галлии и Азии (2,5%).
Огромная куча черепков испанских амфор на Monte Testaccio с надписями, а также многочисленные находки амфор в Галлии, Южной Германии и Британии, датированных в основном пометками второй половины II в. н.э., свидетельствуют, по мнению Т. Франка, о том, что вино и масло из Испании захватило в свободном соревновании большую часть рынка, как самой Италии, так и значительную часть зарубежных италийских рынков (Frank, 1937).
Далее, до 60-х годов, сведения о надписях пополнялись лишь в рамках публикаций. Однако, надписи этого рода все больше стали активно использовать, но уже в качестве материала, помогающего в разработке и уточнении амфорной типологии и датировки.
Третий этап. (60-е гг. XX в.). В 1965 г. В Лондоне выходит работа М.Х. Каллендера «Римские амфоры, помеченные клеймами» (Callender, 1965). Каллендер приводит не только формы сосудов, их объемы и места находок, но также подробно описывает все варианты надписей на них. Tituli picti позволяют ему уточнять даты, места производства, а также содержимое, характерное для того или иного типа амфор. Особое место в работе отведено перечню продуктов, транспортировавшихся в амфорах. Такая информация получена автором в основном из tituli picti
В 1966 г. Ф. Зеви, логически завершая работу, начатую Каллендером, обращается к серии амфор, описанных Дресселем (Zevi, 1966; Zevi, 1967). Материалы новых исследований на поселениях, а также последние находки на месте древних кораблекрушений, к тому времени значительно увеличили амфорные коллекции. Ф. Зеви считал, что изучение амфор вне конкретных комплексов (контекстов) значительно снижает пользу исследования. Он пересмотрел уже известные надписи на амфорах заново и сопоставил их с конкретными типами сосудов, что помогло ему уточнить датировку и происхождение амфор, установить содержимое. В результате Ф. Зеви упрощает и адаптирует дресселевские серии амфор, создавая из них типологические и хронологические ряды (т. е. создает типологию амфор).
Статья явилась новой вехой в процессе исследования tituli picti и одновременно послужила толчком для самостоятельного изучения римских амфор (вне эпиграфического контекста). С этого момента происходит некоторое обособление изучения амфор и надписей на них. На первый план начинают выходить типологии, связанные с изменениями форм сосудов, а в определении происхождения – естественнонаучные методы. В новых публикациях амфор надписи занимают все меньше места.
Четвертый этап (с 70-х гг.). Начало следующего этапа в исследованиях tituli picti связано с испанским эпиграфистом Э. Родригезом Альмейдой. В 1968 г он возобновляет работы на холме Monte Testaccio. Вслед за этим появляются его статьи о надписях, происходящих из этого места (Rodríguez Almeida, 1972; Rodríguez Almeida, 1977; Rodríguez Almeida, 1980; Rodríguez Almeida, 1980 a). Основываясь уже на разработанной ранее типологии, он вновь обращается к tituli picti на испанских амфорах типа Дрессель 20, предназначавшихся для перевозки масла. Э. Родригез Альмейда объясняет свое внимание к данному типу сосудов тем, что система маркировки на этих амфорах, в сравнении с другими, не только самая разнообразная, но в целом наиболее систематичная и стабильная.
На протяжении 70-х - 90-х гг. шла дискуссия, связанная с желанием уточнить дресселевскую систему классификации надписей. Этому способствовали и новые находки. Продолжался спор о надписях позиции β и δ. В нем принимали участие Э. Родригез Альмейда, Ж. М. Блазкез Мартинез, Ж. Ремесал Родригез, Б. Лиу, А.Черниа, М-Г. Д. Гранино Церере, Д. Патерсон. В результате они пришли к заключению о том, что имена, указанные в этих позициях, принадлежали купцам, которые были вовлечены в торговлю маслом (Rodríguez Almeida, 1984; Blazquez Martínez, Remesal Rodríguez, and Rodríguez Almeida, 1994; Blazquez Martínez, Remesal Rodríguez, 1999; Paterson, 1998). По мнению Б. Лиу и А.Черниа, это были торговцы, ответственные не только за амфоры и их содержимое, но также и за транспортировку товаров через море, и даже за продажу товаров по прибытии на место. Мера ответственности этих лиц была гораздо выше, чем у простых купцов (Liou, Tchernia, 1994).
Другую часть исследований этого периода, связанных с tituli picti, составляют работы, авторы которых вслед за П. Ремарком и М.Х. Каллендером, пытаются восстановить названия продуктов, перевозившихся и хранившихся в амфорах (Peacock, Williams, 1986). Р. И. Куртис в работе “Product Identification and Advertising on Roman Commercial Amphorae” (1986 г.) не только возвращается к методике определения содержимого сосудов по надписям на них, но и обращает внимание на еще одну, интересную сторону проблемы - рекламу на амфорах. Наиболее интересной областью для изучения древней коммерческой рекламы, как с точки зрения географии распространения, так и с позиции уяснения тонкостей производственного процесса, Куртис считает tituli picti на амфорах, предназначавшихся для хранения и транспортировки римских рыбных соусов (Curtis, 1984-1986). Свои выводы исследователь развивает в книге «Garum and Salsamenta», посвященной детальному анализу производства и торговли рыбным соусом на всей территории Римской империи. Немалая роль в этой работе отводится греческим и латинским пометкам на амфорной таре (Curtis, 1991).
Не меньший интерес представляют и публикации dipinti из Северной Африки, найденных при раскопках Карфагена Британской миссией (Fulford, Peacock, 1984). Ценность сборника находок из Карфагена состоит в том, что в нем в главе III «The Amphorae: Typology and Chronology» Д.П.С. Пикок (Chapter III, PP. 116-140) подводятся некоторые итоги изучения надписей на амфорах.
Таким образом, за более чем вековую историю изучения tituli picti, был выработан принцип комплексного анализа этого рода материала, что позволяет получать новые, весьма ценные сведения об экономической и социально-политической жизни различных областей Римской империи (Rodríguez-Almeida, 1984).
Параграф 2. «История изучения dipinti». Литература, связанная с надписями первых веков нашей эры из восточных провинций, менее обширна. Основная масса публикаций греческих dipinti появляется тогда, когда латинские уже были в основном классифицированы.
Интерес к амфорам Восточного Средиземноморья и Причерноморья определился с конца XIX столетия. Тогда большими раскопками были открыты целые комплексы, содержащие десятки и сотни амфор. Но сначала внимание исследователей к керамической таре привлекали только клейма на амфорах. Их описания в публикациях сделаны Е.М. Придиком (1917 г.), Е.М.A. Майюри (1921-1922 гг.), Б. Н. Граковым (1929 г.), В. Грэйс (1934 г.). Работы о клеймах вызвали интерес и к изучению самих амфор. В последние десятилетия перед второй мировой войной выходят монументальные работы о раскопках на Родосе и Олинфе, в которых широко представлены амфоры. Знакомству с материалом способствовали новые публикации различных форм неклейменой тары, относящейся к первым векам нашей эры.
Новые находки в Антиохии, Тарсусе, на афинской агоре и Керамике дали возможность более углубленного изучения керамики римского времени. В 1959 г. издается книга Г.С. Робинсона “Pottery of the Roman period. Chronology”. Работа посвящена керамическому материалу I в. до н.э.- VII в. н.э. Среди прочего были опубликованы dipinti и graffiti на классифицированных автором сосудах.
Основываясь на работе Г.С. Робинсона, а также используя уже известные классификации греческих и римских амфор, M. Лэнг в 1976 г. издает книгу «Graffiti and Dipinti», посвященную находкам на афинской агоре. Эта работа и сейчас является одной из наиболее цитируемых в отечественной литературе. Анализируя надписи с агоры, М. Лэнг отмечает значительные отличия в коммерческих пометках доримского и римского периодов истории Афин. Информация в dipinti римского времени более стандартна и вполне сопоставима с латинскими tituli picti.
Для отслеживания динамики развития надписей на сосудах, важен материал из зон торговых или военных контактов. Бесспорный интерес в этом плане представляют работы 1981 и 1982 гг. Б. Бёттгера. Они посвящены позднеантичным амфорам, происходящим из раскопок крепости Ятрус на Нижнем Дунае, в Северной Болгарии (Böttger, 1981; Böttger, 1982). Автор использует пометки на амфорах в качестве источника информации по политической и экономической истории поселения.
Чрезвычайно важными в этом плане являются материалы, происходящие из крепости Масада, расположенной на территории Палестины, которая входила в состав римской провинции Сирия. Крепость существовала в полиэтничной среде, где одновременно в употреблении были арамейский, еврейский, греческий и латинский языки. И здесь интересны наблюдения исследователей за изменением языков надписей в зависимости от политических и экономических условий. Присутствие тех или иных языков в надписях на сосудах связывается со сменой периодов оккупации Масады. Наличие билингв свидетельствует о широком взаимодействии между греческой и местными культурами на Римском Ближнем Востоке. Отмечено, что количество маркировок возрастает во время стабилизации политической обстановки. (Cotton, Geiger, 1989; Cotton, Lernau, Goren, 1996).
Параграф 3. «Историография dipinti Северного Причерноморья». Изучение dipinti Северного Причерноморья (впрочем, как и надписей Восточного Средиземноморья) несколько отставало изначально от латинских tituli picti. И это несмотря на то, что dipinti впервые появляются в российских публикациях достаточно рано. Во II томе «Древности Боспора Киммерийского», вышедшего в 1854 г., имеются сведения о сосудах с надписями краской. В 1902 г. пять dipinti на позднеантичных амфорах, происходящих из Пантикапея, были опубликованы без особых комментариев В.В. Шкорпилом. Еще одну надпись на узкогорлой светлоглиняной амфоре второй половины IV в. н.э., найденную на некрополе поселения «Городок Николаевка» (Казацкое), издал M. Эберт в 1913 г. Однако, сама надпись интересовала его лишь с точки зрения возможности датировки погребального комплекса.
Дальнейший процесс изучения керамической эпиграфики на долгие годы замкнулся на исследовании амфорных клейм (Юргевич, 1895, Придик, 1917, Граков, 1929 и т.д.). Дипинти чаще всего появлялись лишь в виде упоминаний вскользь (Стржелецкий, 1947; Книпович, 1949).
Определенный толчок для изучения не только амфор, найденных на территории Боспора, но и надписей краской на них, дала вышедшая в 1961 г. работа И.Б Зеест «Керамическая тара Боспора». Работа, не утратившая свою актуальность до настоящего времени, посвящена изучению массового амфорного материала «с целью использования его в качестве исторического источника о торговых связях и промышленности городов Боспора». Значительное место в ней отведено амфорам первых веков нашей эры, которые к тому времени были недостаточно изучены. Описывая группы амфор, автор обращала внимание и на знаки, встречающиеся на них.
В 1968 г. издается статья С.А. Беляева «Позднеантичные надписи на амфорах из раскопок Херсонеса в 1961 г.». Основанием для датировок в ней выступает амфорная классификация И.Б. Зеест. Автор отмечал, что « до сих пор ни в советской, ни в иностранной литературе нет работы, в которой надписи, нанесенные краской, подвергались бы специальному изучению. Публикуя херсонесские надписи, С.А. Беляев надеялся привлечь внимание археологов и эпиграфистов к аналогичному материалу.
Несколько позже появляются работы, в которых дипинти используются как полноценный источник по истории экономической, политической и религиозной жизни Северного Причерноморья. К таковым относится статья К. К. Кострина «Исследования смолистого осадка из древних амфор, найденных при раскопках Танаиса» (1971 г.), публикация Д.Б. Шелова - «Нефть в античных амфорах» (1971 г.) и Ю.Г. Виноградова - «Дипинто из раскопок поселения в Широкой балке близ Новороссийска» (1972 г.). В 1973 г. Э.И. Соломоник издает серию сосудов с пометками белой краской, происходящих из раскопок погребений III-IV вв. н.э. на территории Северного Причерноморья (Соломоник, 1973).
Начиная с 1978 г. появляются публикации больших групп dipinti из Танаиса. Здесь к тому времени скопилась солидная коллекция материалов, происходящих из слоев пожара и комплексов, погибших при пожаре в середине III в. н.э. Первой из них была работа Д.Б. Шелова, посвященная только личным именам, встречающимся в пометках (1978 г.). Имена, по мнению автора, принадлежали жителям города и подтверждали ономастикон первой половины III в. н.э., уже известный по лапидарным памятникам. Кроме того, надписи предоставили новые для Танаиса имена греческого и варварского происхождения. Вслед за этим выходят статья Б.Бёттгера о надписях на амфорах из танаисского подвала ВБ (1981 г.) и новая работа Д. Б. Шелова, посвященная dipinti, найденным в закрытых комплексах середины III в. н.э. Танаиса (1989 г.). В них исследователи пришли к выводу о том, что надписи и знаки на сосудах, сделанные краской, относятся к сфере использования, а не производства керамики (как это предполагала Т.Н. Книпович (1949 г.). Появление таких публикаций чрезвычайно важно для истории изучения северопричерноморских dipinti. В них пометки подробно анализируются в контексте комплексов. Но, к сожалению, подобные работы и по сей день остаются единичными.
Начиная с 90-х годов XX в. количество публикаций резко возросло. В научный оборот вводятся dipinti многих памятников Северного Причерноморья. Вероятно, немаловажную роль в этом сыграло и заметно увеличившееся собрание dipinti в археологических коллекциях, с которым нужно было считаться. Чаще всего надписи приводятся в публикациях с весьма скромными комментариями. Нанесение пометок краской на сосуды, как правило, увязывается с местом находки.
Из работ этого периода можно отметить статьи Э.И Соломоник, посвященные дипинти и граффити на амфорах первых веков нашей эры, найденных в Крыму (Соломоник, 1993; Соломоник, 1995). Автором выделены группы амфор, на которых нанесены пометки, обозначавшие имена их владельцев, а также содержимое сосудов: оливковое масло, различные сорта вина и хлеба.
В 1998 г появляется монографическое издание Д.Б. Шелова и Б.Бёттгера – «Дипинти на амфорах из Танаиса» (Бёттгер, Шелов, 1998). В него вошли почти все известные к тому времени амфорные надписи III в. н.э., найденные на территории городища. Особое место в работе уделялось методике работы с надписями, их палеографическому анализу, а также комплексам, из которых они происходили. Но самое главное то, что книга предоставила большой фактический, хорошо иллюстрированный материал (каталог надписей).
В 2005 году издана монография И.А. Емеца, посвященная граффити и dipinti Боспора Киммерийского (Емец, 2005). Согласно подзаголовку, работа должна была внести ясность в вопросы типологии и методики исследования этой категории материалов. Однако, опыт данной работы не совсем удачен. Она ценна, в основном, своим библиографическим списком.
Тем не менее, появление монографических изданий, связанных с dipinti, является важной вехой в истории изучения этой категории материала. Несмотря на некоторую разницу в истории изучения надписей на амфорах западных и восточных областей Римской империи, в последние десятилетия наметилось явное сближение в методах работы с tituli picti и dipinti. Потенциальные возможности dipinti становятся все более очевидными для исследователей Причерноморья.

Глава 2. Надписи на узкогорлых светлоглиняных амфорах III в. н.э. Надписи на амфорах, найденных на территории Нижнего Дона, известны и до появления Танаиса. Но их значимость на фоне информации, которую несли клейма, не столь велика.
Со времени Августа сложная система маркировок на римских амфорах оттесняет клейма на второй план и завоевывает все большие пространства. Стандартные пометки на транспортной таре содержат консульские даты, имена производителей, записи о налогах и т.д. Вероятно, они распространяются вместе с римскими законами и на подконтрольных Риму территориях.
Насколько подобная система маркировок могла проецироваться на амфорную торговлю припонтийских регионов судить пока трудно. Для выявления стандартных форм желательно иметь dipinti в достаточно большом количестве. Как нельзя лучше для этого подходят амфоры, найденные на территории Танаиса за 50 лет исследований Нижне-Донской археологической экспедиции ИА РАН. Результаты работы с ними получили отражение в данной главе. В ней разрешаются следующие задачи: определяется время появления и наибольшего распространения dipinti; соотносятся отдельные группы надписей с конкретными типами транспортной тары; выделяются повторяющиеся формы надписей и ключевые стандарты маркировки транспортной тары, характерные для III н.э.; соотносится содержание отдельных надписей III в н.э. с возможностями сосудов, на которых они нанесены; определяется степень принадлежности надписей на амфорах к местам их массовых находок.
Dipinti на светлоглиняных амфорах типов A (C IVA) и B (C IVB), хронологические рамки существования которых приходятся на I в. н.э. – середину II в. н.э, мало чем отличаются от пометок на греческих амфорах периода эллинизма.
Явные изменения объемов информации в маркировках можно наблюдать на амфорах типа C (C IVC). Сосуды этого типа приходят на смены типу В, очевидно, в первой половине II в. н.э. На них уже четко различимы двух-трех строчные dipinti, сходные с теми, что имеются на сосудах более поздних типов, а также периодически встречаются и фабрикантские клейма. Однако, небольшое число маркировок и краткость информации позволяют отметить пока лишь сам факт появления сходных между собой многострочных пометок.
Узкогорлые светлоглиняные амфоры типа D, рассматриваемые в данной главе, являются одними из наиболее распространенных на территории Северного Причернорморья. Пометки краской на горлах и плечиках имеют почти все такие сосуды. Надписи на них достаточно стандартны. Сейчас мы уже можем выделять условные группы пометок, согласно которым и распределяются разделы настоящей главы.
Параграф 1. Надписи группы “γευματηρά”. Самыми выразительными из имеющихся к настоящему времени на узкогорлых светлоглиняных амфорах типа D являются надписи группы “γευματηρά”. Они расположены на горлах и плечиках амфор и состоят из 4 – 8 строк. Однотонность краски, один почерк и толщина линий в пределах одной надписи свидетельствуют о том, что весь текст пометки наносился единовременно. Надписи близки между собой по содержанию. Если выразить его в виде условной схемы блоков информации, то получится, что первый блок в них содержит общее для всех слово “γευματηρά», т.е. сосуд, содержащий пробу; второй блок- слово «πίθου» (из пифоса) вместе с одно- или двухзначный числом; третий блок – слово «λαγύνοι» (сосудов) вместе с трехзначным числом.
Всего на территории городища Танаис обнаружено 18 амфор с такими маркировками. Большинство из них происходит из закрытых комплексов, имеющих четкую дату гибели – середину III в. н.э. Подобные пометки на амфорах типа D известны и на других памятниках Причерноморья: ольвийской цитадели, в районе римской крепости Картал на Нижнем Дунае, в римском лагере в Барбоши  румынская Молдова), в Крыму (Sanie, Dragomir, Sanie, 1975; Богданова, Гущина, 1967).
По мнению С.Ю. Внукова, узкогорлых светлоглиняные амфоры имели гераклейское происхождение и были исключительно винной тарой (Внуков, 2006). Поэтому можно полагать, что текст на горлах и плечиках данных сосудов был связан с вином.
Анализ маркировок группы «γευματηρά» позволяет производить реконструкции отдельных аспектов виноделия и виноторговли в Причерноморье первой половины III в.н.э. Подобные надписи наносили на амфоры, которые исполняли роль тестеров и могли быть предоставлены потенциальному покупателю перед продажей крупных партий вина. Согласно тексту dipinti, в каждом таком сосуде содержалась проба из определенного пифоса, который имел свой порядковый номер (от № 1 до № 25). Объем каждого пифоса указывался в лагинах (λαγύνοι). Термином «λαγύνοι», скорее всего, обозначались узкогорлые светлоглиняные амфоры. Видимо, к моменту появления тестерных надписей они уже были заполнены вином. Поэтому продавцы указывали и точное количество сосудов определенного стандарта с вином одного качества (из одного пифоса). Таким образом, покупатель заранее получал не только вино для пробы, но и образцы емкости сосудов, в которых должны были осуществляться поставки.
В ходе дальнейшего изучения надписей группы «γευματηρά» на узкогорлых светлоглиняных амфорах типа D и сопоставления их с данными о виноделии и виноторговле, имеющимися у античных авторов, удалось сделать следующие выводы:
- Метки этой группы наносились сразу после заполнения сосудов вином в центре его производства. Для узкогорлых светлоглиняных амфор таковым являлась Гераклея Понтийская.
- Надписи на тестерных сосудах содержат косвенные сведения о минимальных площадях отдельных специализированных винодельческих хозяйств Гераклеи - 7,8 - 20,4 га.
- С надела такой площади за один урожай можно было получить 25737,5 – 40781,3 л. вина. Для розлива этого вина необходимо было иметь не менее 8875 - 11250 амфор типа D.
- Для приготовления вина использовались пифосы, средний объем которых был около 1300 л. Такие объемы сосудов могут указывать на то, что в них приготовлялось достаточно дешевое вино среднего качества.
- Сопоставление средней производительности виноделен с возможными объемами поставок гераклейского вина в Северное и Северо-Западное Причерноморье позволяет предполагать вовлеченность в экспортную торговлю около 220 – 530 винодельческих хозяйств Гераклеи.
Параграф 2. Стандартные надписи II позиции (цифровые пометки). Данный раздел посвящен одной из самых многочисленных категорий dipinti на узкогорлых светлоглиняных амфорах – цифровым пометкам. Основная их часть охватывает ряд от α (1) до κε (25) Часто они единственны на сосуде. Нередко их сопровождают имена, иногда над ними стоят сочетания букв или отдельные буквы, которым, по мнению исследователей, нельзя придать цифрового значения, но они пригодны для того, чтобы маркировать одной аббревиатурой партию для транспортировки (Бёттгер, Шелов, 1998).
В качестве расшифровки этих обозначений Б. Бёттгер и Д.Б. Шелов предлагали два варианта. В первом из них цифры рассматривались как нумерация сосудов внутри одной партии. Но наиболее вероятным признавалось второе предположение, согласно которому надписи указывают на объем залитой в амфоры жидкости. Поскольку объем подавляющего большинства светлоглиняных амфор типа D, по мнению исследователей, насчитывал примерно 3 -3,5 литра, торговцы использовали мелкие единицы объема (Шелов. 1989. Шелов, Бёттгер. 1998). В случаях, когда ряд цифр укладывался в промежуток от 8 до 14, – емкость сосуда указывалась в котилах (κοτυλίζειν)», составлявших 0,273 л. Если число превышало данные параметры, то объем выражался полукотилами или тетартами (0,137 л) (Шелов. 1989).
Для проверки этого предположения из коллекции ГУК РО «Археологический музей-заповедник «Танаис» были отобраны 443 целых узкогорлых светлоглиняных амфоры типа D из 34 комплексов городища Танаиса; 1 амфора из некрополя Танаиса и 6 амфор из раскопок 1997 года Хапровского городища, куда амфоры, скорее всего, поступали через Танаис. Все комплексы относятся к первой половине - середине III в. н.э. Большая часть взятых для замеров амфор несла на себе пометки красной краской. Замеры производились с целью проверки как версии о существовании при производстве этих сосудов одного определенного стандарта емкости, так и соответствия цифровых пометок объему или весу сосудов. Наиболее информативными оказались два танаисских комплекса, в которых достаточно большое количество амфор с цифровыми пометками сохранилось целыми: подвала 7 постройки 4 (раскоп XIX) и помещение Т (раскоп IV).
В результате измерений было установлено, прежде всего, что жесткого стандарта емкости у имеющихся в комплексах амфор не существовало. При сохранении сходной морфологии амфор, их объемы достаточно разнообразны: от 2,270 л до 5.450 л. Также колебался и вес сосудов – от 1800 гр. до 3000 гр.
Вполне возможно, что подобное разнообразие объемов заставляло торговцев ставить метки, обозначавшие емкость или вес каждого сосуда. Однако, после сопоставления данных замеров, стало возможным отметить, что при пересчете значений цифровых отметок, нанесенных на сосуды, в котилы и полукотилы, полученные результаты, в большей своей части, не соответствуют реальным объемам амфор. Если считать, что объем выражался в котилах, то емкость части амфор была значительно ниже указанной на них цифры. В том же случае, когда цифры, по мнению исследователей, указывали на объем в полукотилах, следует предполагать заполнение амфор едва ли до половины. Например, пометки в виде цифры 1(α) имеют амфоры с объемом от 2,600 л до 3,500 л и даже 4,600 л; пометки 23 (κγ) есть на амфоре с объемом в 2,750 л и с объемом в 3.470 л и т.д. Амфоры с одинаковыми параметрами несли на себе различные цифры, и наоборот. Возможность того, что в каждом случае применялись различные способы измерения содержимого, кажется маловероятной. Такой вид маркировки значительно усложнил бы учет товаров их владельцам. Проще всего торговлю могла обслуживать унифицированная система обозначений, понятная для всех. Тогда это может значить, что единицы измерений выведены не верно, или цифры обозначали нечто иное. Логично было бы предположить, что цифровое значение в маркировке должно хоть как-то увеличиваться с возрастанием веса амфоры. Но изменения весовых показателей пустых амфор также не соответствуют цифровым отметкам на них.
Из предложенных выше версий остается только возможность нанесения владельцами подвалов порядковых номеров на сосуды в партиях товаров. Однако, при этом трудно объяснить причины большого количества и разнообразия повторяющихся цифр в пределах одного комплекса.
При расчистке ряда подвалов Танаиса. мы попытались проследить зависимость значения цифр от расположения амфор в рядах укладки. В результате было выяснено, что в одном и том же ряду находились как повторяющиеся, так и различные номера, без видимой логики в их расположении. Из этого можно сделать вывод, что цифровые метки, скорее всего, не были связаны с системой складирования и учета амфор в подвале. По всей видимости, не стоит принимать и версию о возможной порядковой нумерации сосудов внутри партии при транспортировке и поставках товаров в Танаис (Бёттгер, Шелов, 1998). Иначе получится, что большинство поступавших партий состояло из 25 амфор и меньше. И это, опять же, не позволяет объяснить многочисленные повторы цифр, нанесенных явно одной рукой.
Вряд ли такие пометки обозначали таможенный сбор или цену, как на испанских амфорах периода Римской Империи (Frank, 1936), - слишком большой разброс значений для однотипного, в сущности, товара. Отсутствуют надписи, в которых, без сомнения, можно бы было узнать те или иные меры (ксесты, котилы и т.д.).
В связи с этим, кажется целесообразным вновь обратиться к амфорам типа D с пометками т.н. группы «γευματηρά». В них, как теперь понятно, тоже имеются числа. И если термин «λαγνοι» сопровождают большие трехзначные цифры, то вслед за другим постоянным словом - «πίθου» следуют меняющиеся пометки цифрового ряда от 1 до 25. Они вполне сопоставимы с теми числами, которые рассматривались выше. Примечательно, что в пометках, в которых есть хотя бы три строки, они располагаются там, где в надписях группы «γευματηρά» указывается обычно номер пифоса. Логично предположить, что и в рассматриваемых сейчас случаях двухзначные числа могли обозначать ни что иное, как номер пифоса, из которого происходило содержимое амфоры.
Номер пифоса, указывающий на определенное качество содержимого амфоры, должен был сохраниться и при дальнейших, даже оптовых, поставках. Тем более, что закупать вино могли еще до его перелива в амфоры (Daux, 1926; Mantzonfas, 1967). Указание на пифос служило в некоторых случаях одновременно и гарантией законности продажи.
Применяя такое прочтение, можно объяснить как повторяющиеся ряды одинаковых цифр, нанесенных одной рукой, так и различные по величине ряды чисел, находящиеся в рамках одного комплекса. Зная то, что в некоторых винодельнях могло находиться 80 и более пифосов (Pasqui, 1897; Сергеенко, 1949), легко привлечь к подобной схеме и остальные, хотя и двузначные, но достаточно большие цифры, такие как πθ (89). Группы различных и повторяющихся цифр в рамках одного комплекса могут быть отражением того, что один и тот же покупатель (торговец или посредник) приобретал вино известного ему качества из разных пифосов и, возможно, у разных хозяев.
Интересно отметить, что на узкогорлых светлоглиняных амфорах типа D имеются следы многочисленных исправлений, дополнений, затирания или возобновления надписей (в основном цифровых). Не все цифры написаны до именных пометок. Часть из них нанесена поверх имен, одновременно с ними или с отступом, учитывающим имя. Часто встречаются и просто цифры без имен. При этом известно, что во многих городах Азиатского и Европейского Боспора было немало собственных виноделен, также рассчитанных, по мнению исследователей, на товарное производство (Винокуров, 1999; Алексеева, 1997). Но до сих ни в одном поселении Боспора, производившем вино, не выявлено такого масштабного производства малолитражных (а в связи с этим и более простых для транспортировки) амфор, которое было бы сопоставимо по количеству с узкогорлыми светлоглиняными амфорами. По мнению И.Б. Зеест, производство вина во II-III вв. н.э. становится одной из важных отраслей хозяйства боспорских городов, что вызвало необходимость в изготовлении местной керамической тары. Но это были большие громоздкие сосуды, более приспособленные для хранения продуктов, чем для их перевозки (Зеест, 1961).
Вино Гераклеи, более дешевое, несмотря на дальность перевозки, могло конкурировать в первые века нашей эры с продукцией боспорских виноделен. Большой объем поставок гераклейского вина был вполне способен насыщать и рынок пустой тары в Северном Причерноморье. Как известно, использование импортной тары для собственного вина - явление нередкое в античном мире (Винокуров, 1999). Её запасы могли вторично использоваться уже при изготовлении местных вин. А это влекло за собой и изменение номера пифоса. Таким образом на территорию Нижнего Дона в узкогорлых светлоглиняных амфорах, вероятно, поступала продукция как гераклейских, так и северопричерноморских винодельческих хозяйств.
В дальнейшем ситуация изменяется. Подвергаются разрушению многие припонтийские поселения. Объемы винарной торговли значительно сокращаются. Поставки извне уменьшаются. Амфоры в большей своей части уже имеют только одну, как правило, именную пометку без позднейших редакций. Цифровые пометки для этого времени редки.
Следующий вопрос – кому принадлежали имена в надписях на амфорах. Ему посвящен следующий параграф главы.
Параграф 3. Именная принадлежность танаисских комплексов (по материалам дипинти). При изучении dipinti Северного Причерноморья сложилась практика априори связывать происхождение надписи с местом её обнаружения.
Согласно общепринятой схеме, имена наносились местными торговцами уже в Танаисе, перед тем как отправить сосуды в свои складские помещения (подвалы). Надписи в комплексах брались суммарно, без учета типов амфор, на которых они находились. В настоящее время количество исследованных древних хранилищ с транспортной тарой значительно возросло. Даже при крайне условном делении амфор на светлоглиняные (под коими чаще всего подразумеваются амфоры типа D и её столовый вариант), красноглиняные (сосуды крупного размера) и прочие (амфоры средней емкости, предназначавшиеся, вероятно, для перевозки вина и масла), очевидно различие пометок на них.
Если амфоры, после покупки их у посредников, всегда помечались новыми владельцами собственным именем, то такой принцип должен был бы распространяться на все типы сосудов, находящихся в подвале. Одной из задач данного раздела была проверка этого тезиса.
Для анализа были подобраны 20 танаисских комплексов середины III в. н.э., в которых найдено достаточно большое количество амфор хотя бы двух типов.
Сопоставление показало, что среди именных пометок на амфорах типа D имеются достаточно частые повторы как внутри одних и тех же древних хранилищ, так и в различных усадьбах. Но все эти надписи отличны от пометок на прочих типах амфор из тех же комплексов. Повторы dipinti на красноглиняных амфорах также присутствуют в рамках типов, вне зависимости от места нахождения сосудов.
Пока лишь один комплекс отличается от остальных - усадьба 2 на раскопе IV. Её хозяин занимался мукомольным производством и, скорее всего, перепродавал в «цивилизованные» области товары, поступавшие к нему из предкавказских областей. Содержимое больших кавказских лощеных сосудов (возможно, мед) он, вероятно, переливал в амфоры типа Син IVб (по С.Ю. Внукову) и светлоглиняные столовые амфоры типа D (по Д.Б. Шелову), которые были более приспособленными для морской транспортировки. В больших красноглиняных амфорах хранилось зерно и мука, также предназначенная на продажу. По этой причине в усадьбе находилось не менее 40 амфор четырех различных типов с одной и той же именной надписью. Однако, и в данном комплексе именные маркировки на достаточно подвижном стандарте (узкогорлых светлоглиняных амфорах типа D) и на крупных красноглиняных амфорах не совпадают.
В результате был сделан вывод о том, что имена владельцев большинства танаисских подвалов середины III в. н.э. на основании dipinti на амфорах не определимы. Сходные именные пометки, найденные в разных комплексах, свидетельствуют лишь об одном источнике приобретения сосудов, каковым могли быть производители содержимого амфор или оптовые торговцы, закупавшие товары вне Танаиса. Далее амфоры из оптовых партий покупались в Танаисе мелким оптом и в розницу. После этого они складировались в подвалах без отметки о смене собственника. Новые имена имели значение только в тех случаях, когда владельцы усадеб наполняли их своим содержимым, предназначенным для продажи.
Что касается именных маркировок на узкогорлых светлоглиняных амфорах типа D необходимо отметить, что похожие dipinti мы можем найти среди пометок на других памятниках. Показательно, что не все амфоры со сходными надписями пересекали Черное море. Таковой является находка из Пафлагонии (Çakir, 1996). Другие сосуды проходили различные с танаисскими узловые пункты транзитной торговли (Алексеева, Беляева, Асанова, 1987; Алексеева, Беляева, Асанова, 1990; Scorpan, 1976; Diczek, 2001). Дальность или краткость пути не сказалась на характере отметок на амфорах. Скорее всего, dipinti нанесены в пункте отправки, в Гераклее Понтийской.
Начиная со II в. н.э. на некоторых узкогорлых светлоглиняных амфорах появляются клейма. Они содержат сочетания букв, отдельные буквы или монограммы, принадлежавшие личным именами фабрикантов одного производственного центра: ΕΥΤΥ, ΘΕΑ, ΓΟΡΔ ΔΙΟΜ, ΠΟΗ, ΙΖΙ, ΦΑΓ, ΡΟΥ. Похожие сочетания букв и сокращения имеются на таких же амфорах в пометках, предваряющих цифровые маркировки. Возможно, они указывают на первоначального владельца (производителя товара). Есть некоторое сходство и с именными маркировками. Однако, совпадения в именах клейм и dipinti, нанесенных на одну и ту же амфору отсутствуют. Это может быть указанием на то, что винодельческие хозяйства, поставлявшие продукцию в узкогорлых светлоглиняных амфорах, не производили сами амфоры, а заказывали их в специализированных мастерских.
Зная о возрастающем влиянии римских традиций на жизнь восточных провинций в первые века нашей эры, нельзя исключить и возможность переноса правил маркировки на понтийскую торговлю. Сначала потенциальному покупателю предоставлялось для дегустации вино в амфорах с пометками группы «γευματηρά». На остальных сосудах в партии информация несколько видоизменялась.
- Пометки «γευματηρά», обозначавшие вид товара, заменялись сокращенным именем производителя. В рамках постоянных торговых контактов здесь вполне допустимы, как и в клеймах, значительные сокращения.
- В строке «πίθου №» Сохранялся только номер пифоса, обозначавший единое качество товара, известное покупателю после апробации.
- Формула «λαγύνοι + число», определявшая количество товара к продаже, заменялась пометкой, содержавшей имя. Она часто наносилась позже и другим почерком. Возможно, она принадлежала торговцу, занимавшемуся в дальнейшем транспортировкой оптовых партий через море. Именно на этом этапе именная пометка была более всего нужна, так как на торговом судне могли перевозиться несколько партий амфор, принадлежавших разным купцам. Маркер собственности был также необходим при уплате таможенных пошлин.
Таким образом, наиболее полная форма стандартных пометок на амфорах могла выглядеть следующим образом: 1) клеймо производителя амфор; 2) сокращение имени производителя содержимого; 3) номер пифоса из которого происходило содержимое амфоры; 4) имя торговца.
На четвертой части от общего числа узкогорлых светлоглиняных амфор из танаисских подвалов вообще отсутствовали именные отметки. Эти случаи можно объяснить особенностями морской торговли. Известно, что основная масса товаров в Причерноморье перевозилась на малых и средних судах. Грузоподъемность брутто одного среднего судна, как считается, составляла 4,5-45 т брутто (Кадеев, Сорочан, 1989; Внуков, 2006). Эти значения можно сопоставить с приблизительным объемом и весом узкогорлой светлоглиняной амфоры. Согласно замерам, средний объем амфоры составляет 3,100 л, средний вес пустого сосуда – 2,000 кг, брутто – 5.100 кг (если 1 л вина весил 1кг). Таким образом, одно среднее судно могло перевезти 882 – 8823 амфоры типа D. При наложении этих данных на известное нам количество лагинов в одном пифосе (355 – 450), получается, что за один рейс на одном среднем корабле можно было вывезти содержимое 2 - 25 пифосов из одного хозяйства. Тогда, если торговец (владелец товара) вывозил на корабле продукцию одного хозяйства (может быть даже своего), ему нужна была лишь цифровая маркировка, дающая оттенки качества товара в партии.
Для дальнейшей перепродажи в степи именная маркировка, как, впрочем, и цифровая, вряд ли бы имела значение. Вероятно, некоторые из имен принадлежали боспорским оптовым торговцам, в том числе и танаитам по происхождению. Но наносились они, скорее всего, также в пункте заполнения сосудов содержимым. Отсутствие первой или второй именной пометки могло свидетельствовать о совпадении поставщика и производителя товаров.
В дальнейшем, за два десятилетия набегов варваров, во второй половине III в. н., были разграблены и разорены города Причерноморья, Пропонтиды и Эгейского моря. В их числе пострадали Синопа, Гераклея и многие другие крупные поселения. Эти события отразились и на качестве источниковой базы dipinti. В последней четверти III в. н.э. и в начале IV в. происходит некоторая стабилизация экономического и политического положения. Во второй половине IV в. н. э. восстанавливается Танаис. Вновь появляются стандартные маркировки. Им посвящена следующая глава.

Глава 3. Стандартные надписи на узкогорлых светлоглиняных амфорах второй половины IV в. н.э. Надписи на амфорах позднеантичного периода Танаиса и Нижнего Дона не столь многочисленны в сравнении с количеством dipinti, происходящих из танаисских подвалов середины III в. н. э. Сейчас достаточно трудно оценить объемы нижнедонской амфорной торговли во второй половине IV в.н.э. Всего 3 типа амфор, найденных на территории Танаиса и Нижнего Дона позднеантичного периода, несут на себе порой едва различимые пометки краской – узкогорлые светлоглиняные амфоры типов F и Е по классификации Д.Б. Шелова, а также сосуды, из-за ребристости тулова именуемые в литературе «амфоры с рифлением типа набегающей волны» (Якобсон, 1979) или Jatrus II,1 (Bottger, 1982). Большая часть амфор дошла до нас в виде фрагментов, найденных в слоях, а не в закрытых комплексах. Надписи на них сильно затерты и заизвесткованы. В связи с этим, в данной главе привлекаются и пометки краской на позднеантичных узкогорлых светлоглиняных амфорах, найденных на других памятниках Причерноморья.
Если судить по находкам на территории Крыма, в первой половине IV в. н.э. на ранних вариантах узкогорлых светлоглиняных амфор типа F имеются малочисленные и разрозненные пометки, свидетельствующие о некотором упадке системы маркировок. В них больше сходства с надписями II в. н.э., чем с dipinti середины III в. н.э.
Приблизительно с середины или с третьей четверти IV в. вновь появляются стандартные маркировки на узкогорлых светлоглиняных амфорах типов Е и F. В данной главе они выделены в единую категорию – надписи группы «α/π». Эта группа имеет некоторое сходство с афинскими «tax notations», которые начинают наносить на амфоры после 312 г. н.э. (Lang, 1976).
Глава состоит из двух параграфов.
Параграф 1. Надписи группы «α/π». Одну из самых многочисленных категорий dipinti позднеантичного периода не только на территории Танаиса и Нижнего Дона, но и во всем Северном Причерноморье, составляют надписи на узкогорлых светлоглиняных амфорах типов F или Е по классификации Д.Б. Шелова (Шелов, 1978 а).
Рассматриваемые здесь пометки, как и пометки, проанализированные в предыдущей главе, стандартны, то есть имеют фиксированный порядок сходной информации. Постоянное повторение одной и той же формы маркировки сближает их с надписями группы “γευματηρά”(см. параграф 1 главы 2). По единой для всех dipinti этой категории начальной аббревиации надписи объединены в одну группу – надписи группы «α/π». Пометки нанесены, как правило, в три-четыре строки на горла и плечики одной из сторон амфор. В отдельных случаях количество строк увеличивается до пяти. В данной работе учтена 161 амфора со сходными маркировками. Они встречаются на всей территории Северного и Северо-Западного Причерноморья. Кроме того, подобные надписи имеются на горлах амфор типа E, происходящих из раскопок на афинской агоре и в Коринфе.
По содержанию dipinti этой категории можно условно разделить на два блока информации. Иногда с противоположной стороны от основной пометки появляются однострочные буквосочетания, нанесенные другим почерком (т. н. третий блок информации).
В надписях первого и второго блоков стиль и почерк, как правило, один и тот же. Это дает возможность говорить о единовременном написании всего текста пометки на амфору.
1-й блок – верхние две строки. Его составляют две буквы – α и π, где α всегда расположена над π. Это сочетание можно понимать как сокращение παρ или πό;
2-й блок содержит от одной до трех строк. В первой строке содержится имя, данное в сокращении или полностью, в родительном падеже. Всего к настоящему времени известно 13 полных имен: ΑΓΑΘΙΟΥ; ΒΑΣΙΛΙΔΟΥ, ΕΥΚΑΡΠΟΥ, ΕΥΛΟΓΙΟΥ, ΕΥΨΥΧΙΟΥ, ΗΛΙΟΥ, ΗΣΥΧΙΟΥ, ΙΜΟΥ, ΤΡΥΦΟΥ, ΥΠΙΟΥ, ΦΕΔΙΟΥ, ΦΩΚΑ, ΧΟΡΟΥ. В некоторых случаях, когда имя в первой строке нанесено полностью, вторая и третья строки второго блока отсутствуют.
Во второй строке имеется второе имя, чаще всего в сокращенное, но есть и полные формы в родительном падеже: ΙΜΟΥ, ΥΠΙΟΥ, ΦΩΚΑ.
Третья строка встречается в dipinti этой группы достаточно редко. В нашей коллекции имеется пока всего четыре таких надписи: пометка из Рогожкино XIII – буква Ζ; надпись из Рогожкино X – буква Χ; надпись из Белинского городища – ΡΟΥ; надпись из Китея – буква Γ. Если Ζ, Χ, Γ могли обозначать числа, то пометка ΡΟΥ, скорее всего, является именной. Но, так как эта позиция пока выходит за пределы стандарта, понять её назначение трудно.
3-й блок расположен ниже основной надписи или с противоположной от неё стороны и выполнен другим почерком. Как правило, здесь находятся сочетания букв: ΑΡ; ΕΥ; ΦΑ; Α; ΟΣΤ; ΤΙΤ. Таких пометок пока слишком мало для того, чтобы делать какие-то выводы. Возможно, подобные надписи связаны с прохождением товара таможенных зон и являются отметками об уплате налогов или сокращениями имен контролирующих чиновников. Но эти предположения ничем подкрепить нельзя.
В результате сопоставления имеющихся надписей можно считать, что их наиболее полная форма переводится как «(товар) от Фоки и Има»; «от Басилида и Фоки» и т.д.
Кому принадлежат имена в нашем случае, достаточно трудно сказать. Однако, по широте ареала, в котором встречаются пометки группы «α/π» с одними и теми же именами, можно предполагать, что наносились они, как и более ранние надписи, в центре заполнения амфор содержимым. Она могла быть общепринятой для данного центра, но за его пределами теряла свое основное значение, давая лишь оттенки качества. Так же когда-то сочетание магистратских и фабрикантских клейм было важным в производящем центре.
Кроме того, в данном параграфе главы кратко рассматриваются существующие в настоящее время датировки амфор типов E и F. При этом учитывается и характер пометок на них. В результате получается, что надписи группы «α/π» имеются только на поздних вариантах амфор F (здесь они именуются вариантом F-3) и, вероятно, ранних вариантах амфор типа E. Период сосуществования этих типов сосудов приходится на вторую половину IV в. н.э. Изучение минералогического состава теста узкогорлых светлоглиняных амфор показало, что они происходят из одного и того же производственного центра (Деопик, Круг, 1972.). В соответствии с выводами С.Ю. Внукова, указывающими на гераклейское происхождение узкогорлых светлоглиняных амфор C-IVA – C-IVD (Внуков, 2006), к этому же центру могли принадлежать амфоры Е и F (Arsen’eva, Kassab Tezgör, Naumenko, 1997). Вероятно, подобные маркировки исчезают вместе с окончанием производства амфор F-3 в конце IV в. или в начале V в. н.э.
Как и в III веке, в качестве содержимого таких сосудов выступало вино.
Параграф 2. Имена в надписях группы «α/π». Здесь рассмотрены имена группы «α/π» на амфорах из Танаиса и поселений дельты Дона. Всего на них обнаружено 51 имя. Примечательно, что из этого списка не нашлось аналогий в Греции лишь для двух имен (4%). Шестнадцати имен не оказалось в лапидарных надписях Боспора (33%). В Танаисе отсутствуют не менее 27 имен из приведенного перечня (56%).
Практически такая же картина наблюдается и в том случае, когда к указанному перечню мы добавляем все остальные имена в dipinti группы «α/π», найденные за пределами Нижнего Дона. Отбросив сокращения, которые могут принадлежать более полным формам, присутствующим в каталоге, мы получаем всего 85 имен. Из них на территории Аттики и островов Эгейского моря отсутствуют четыре, двум из которых не нашлось аналогий и на Боспоре (5%). В КБН не удалось отыскать аналогий для основ 33 имен (39%). В Танаисе не упоминалось 64 имени (75%)
Согласно наблюдениям Д.Б. Шелова, , в общем облике Танаиса в последний период его истории (IV-V вв. н.э.), а также характере построек, несомненно, отчетливо прослеживается общая варваризация населения (Шелов, 1972).Об этом же говорят и находки погребальных комплексов IV - середины V вв. н.э. Судя по данным антропологии, в облике мужских черепов времени «позднего Танаиса» еще проявляется сходство с боспорскими сериями, но ближе все-таки сарматские. В женской выборке довольно много монголоидных черепов, которые могли принадлежать населению эпохи гуннского нашествия (Батиева, 2001)
Однако, если судить по пометкам группы «α/π» на амфорах из Танаиса и дельты Дона, здесь во второй половине IV в. н.э. резко повысился процент имен, имеющих греческую основу (или, в большинстве своем, аналогичных тем, что имеются в Греции). Значительная часть из них (33%) не встречается на Боспоре. Широко распространенные в прежние времена варварские имена по своему количеству уже крайне незначительны. Это должно свидетельствовать о все большей эллинизации местного населения. Но данные археологии не подтверждают подобных изменений. Вряд ли варваризованное население Нижнего Дона и Танаиса использовало в большей части ономастикона имена, обычные для Греции.
Таким образом, можно предположить, что стандартные надписи на узкогорлых светлоглиняных амфорах типов E и F не содержат новых имен танаисских купцов и жителей города. Они связаны, скорее всего, с первыми этапами торгового процесса – с загрузкой на корабль в месте происхождения содержимого. Поэтому не удивительно, что большой части имен нет не только в Танаисе, но и в списках КБН, касающихся Боспора. Это вполне нормально, ведь владельцы их, вероятнее всего, не были гражданами боспорских городов, и жили где-нибудь в районе Гераклеи, в местности, в которой, как считается теперь, могли производить подобные амфоры и их содержимое. На этот вывод нас наталкивает и широкое распространение одинаковых пометок группы «α/π» по всей территории Северного и Северо-Западного Причерноморья. (см. публикации: Popescu,. 1976; Nicolae, 1995-1996; Dyczek 1999a. Веймарн, 1963; Магомедов, 1987; Соломоник, 1993; Емец, Чевелев, 1995; Молев, 2000; Гудименко, Ильяшенко, 2000; Зеест, 1961; Sazanov, 1997),
К сожалению, пока нет достаточной информации для того, чтобы сделать более конкретные выводы о принадлежности имен в надписях рассматриваемой группы. Исходя из того, что имена относились к разным людям и стояли в родительном падеже, можно предполагать несколько вариантов трактовки:
1. Одно имя могло принадлежать торговцу (μπορος, πραγματευτής), владельцу товара, а второе – собственнику судна (νακληρος), доставлявшему товар до пунктов назначения. На корабле одновременно могли быть товары, принадлежавшие навклеру и другим купцам. В морской торговле достаточно часто роли владельца судна, капитана, собственника товаров и агента-продавца совмещал один человек (Jones, 1973). С этих позиций достаточно легко объяснить случаи, когда на амфоре присутствует всего одно имя (в родительном падеже) - владелец товара и навклер был одним и тем же человеком. Добавочные маркировки, которые имеются на части амфор, вероятно, принадлежали чиновнику, производящему регистрацию оплаты пошлины.
2. Одно имя принадлежало арендатору земельного участка, на котором выращен виноград и изготовлено вино, а второе - владельцу всего поместья. Это, условно, может быть сравнимо с добавочным клеймлением амфор в некоторых производственных центрах периода эллинизма (сделал мастер A, в мастерской, принадлежавшей B, при магистрате C).
3. Возможно и то, что одно из имен принадлежало оптовому покупателю, а второе производителю вина, амфоры которого вошли в состав партии товаров. В эти партии могли входить такие же амфоры многих производителей. Как известно, πολιγ-κάπελοι стремились оптом приобрести товары (Кадеев, Сорочан, 1989). Но, как и в случае с надписями группы «γευματηρά», маркировка, указывающая на такую закупку, должна была быть произведена еще до момента выхода товара из порта. Этим можно объяснить отсутствие в надписях имен, характерных для Боспора.
4. Товар мог принадлежать компаньонам. (Дигесты Юстиниана, кн. XIV, I, 25). С этой точки зрения легче объяснить три имени, изредка встречающихся в пометках.
Одно поместье, благодаря разным навклерам, могло снабжать своей продукцией многие области Северного Причерноморья. Так же точно и один навклер мог доставлять товар от разных поставщиков в достаточно удаленные друг от друга порты, в зависимости от конъюнктуры рынка. Ведь известно, что участники торговой деятельности строили свою стратегию, исходя из знаний законов рыночной экономики. (Маринович, 1998).
К крупным поставщикам, имена которых фиксируются в достаточно удаленных друг от друга местах, можно причислить пока: ΑΛΕΞ, ΑΦΡ, ΒΑΣΙΛΙΔΟΥ, ΕΥΛΟΓΙΟΥ, ΦΩΚΑ. Возможно, как уже отмечалось, переход имен из первой линии во вторую, или появление этих же имен в единственном числе были связаны с изменением имущественного статуса их владельцев – они могли разоряться и попадать в разряд только производителей или судовладельцев, а могли становиться и судовладельцами и производителями вина одновременно. Однако, для таких наблюдений нужно иметь более точную датировку для каждой из пометок. Но очевидно, что в порты Северного Причерноморья, в том числе и в области Нижнего Дона, амфоры типа F и E приходили уже с нанесенными на них именами.
Таким образом, существование стандартных dipinti на узкогорлых светлоглиняных амфорах Гераклеи второй половины IV в. н. э. свидетельствует о сохранении масштабности в торговле. Пометки несколько видоизменяются, что могло быть отражением перемен в таможенном законодательстве. Исчезают многочисленные цифровые dipinti. Указание на качество и происхождение сохраняется в именных маркировках. Но в них, вместо одного имени, часто появляются два и более. Имена принадлежали лицам, связанным с производством или транспортировкой содержимого сосудов. К увеличению числа имен людей, вовлеченных в торговлю одной партией товара, могли привести следующие факторы: усиление контроля над торговлей, удорожание торговых операций или производства товара, появление арендных отношений в землепользовании.

Заключение. Здесь кратко подводятся итоги исследования. В результате настоящей работы удалось выяснить, что надписи на сосудах II в. н.э. из раскопок Танаиса, поселений Нижнего Дона и Боспора, уже содержат элементы стандартности. Наиболее упорядоченная система маркировки в Причерноморье существовала в первой половине III в. н.э. и второй половине IV в. н.э.
Основная часть стандартных меток наносилась на месте заполнения сосудов содержимым. Для узкогорлых светлоглиняных амфор таковым являлась Гераклея Понтийская.
Стандартные группы надписей могут, даже в случае обнаружения их на фрагментах амфор, лишенных профильных частей, указывать на тип сосуда и его дату. Это должно быть важным при исследовании тех археологических комплексов, в которых нет других датирующих находок.
Проведенный анализ dipinti на амфорной таре позволяет превратить их в важный источник по экономической истории припонтийских регионов. Расширение его возможностей во многом зависит от увеличения количества публикаций материалов различных памятников.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:
1. Ильяшенко С.М. Детское погребение из раскопок грунтового некрополя Танаиса / С.М. Ильяшенко, И.В. Толочко // Вестник Танаиса. Ростов-на-Дону, 1994. Вып. 1. С. 176-187.
2. Ильяшенко С.М. Об одной категории дипинти на светлоглиняных амфорах из Танаиса / С.М. Ильяшенко // Вeстник древней истории. 1996. № 4. С. 54-67.
3. Ilyashenko S.M. On a certain category of Dipinti from Tanais / S.M.Ilyashenko // Ancient civilizations from Scithia to Siberia / An international Journal of Comparative Studies in History and Archaeology. Brill, Leiden-Boston-Köln, 1998.Vol. 5. № 2. PP. 107-123.
4. Ильяшенко С.М. Надписи на позднеантичных амфорах поселения Рогожкино XIII / С.М. Ильяшенко, И.В. Гудименко // Донская археология. 2000. № 2. С. 12-28.
5. Ilyashenko S.M. Amphorenaufschriften aus der Siedlung Rogožkino XIII / S.M. Ilyashenko, I.V. Gudimenko // Eurasia-Antiqua. 2001. Band 7. S. 481-504.
6. Ильяшенко С.М. К вопросу о религиозном центре в Танаисе /С.М. Ильяшенко, С.А. Науменко // Боспорский феномен: Погребальные памятники и святилища. Материалы международной научной конференции. С-Пб, 2002 г. Ч. II. С. 243-248.
7. Ilyashenko S.M. Inschriften Typs α/π auf Spätantike Amphoren aus Tanais /S.M. Ilyashenko // Eurasia Antiqua. 2005. Band 11. S. 313-328.
8. Ильяшенко С.М. Надписи группы α/π на позднеантичных амфорах Северного Причерноморья» / С.М. Ильяшенко // Боспорский феномен: Проблемы соотношения письменных и археологических источников. Материалы международной. научной конференции. С-Пб, 2005 г. С. 419-427.
9. Ilyashenko S.M. Narrow-necked light clay Amphorae: developments in classification and chronology /S.M. Ilyashenko, S.A. Naymenko // Production and Trade of Amphorae in the Black sea. International Round-Table Conference. Batumi-Trabzon, 27-th- 29-th April, 2006. P. 15-16.
10. Ильяшенко С.М. Цифровые dipinti на узкогорлых светлоглиняных амфорах III в. н.э. из Танаиса / С.М. Ильяшенко // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону. Азов. 2006. Вып. 22. С. 186-208.

 

 
 

 

     
События
Публикации
Конференции
Новые книги
Personalia
In memoriam
     
 
     
 

 
 

XIV Ежегодная Московская конференция "Восточные древности в истории России. Эпоха средневековья и ее археологическое окружение". Конференция состоится со среды по пятницу 12-14 апреля 2017 г. Начало заседаний в 10 часов 30 минут: Москва, ул. Кржижановского, 14, корп. 2, 5 этаж, зал заседаний. Метро “Профсоюзная”

 
   
 
 
 

 
 

Научный семинар "Московская Русь: первые шаги. Новые открытия в области археологии, истории и топографии XII – середины XV вв.". Москва, ул. Дм. Ульянова, 19. 10-11 апреля 2017

 
   
 
 
 

 
 

Международная конференция "Искусство каменного века: образы, знаки, контекст". Санкт-Петербург, МАЭ РАН, 9-12 апреля 2017

 
   
 
 
     

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ

 
     
 
     

© Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт археологии Российской академии наук, 2006 – 2017

117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, 19 Тел.: (499) 126-47-98, факс (499) 126-06-30

Создание сайта - Инфорос
     
На главную E-mail Добавить в избранное Карта сайта Оставить отзыв Версия для печати Отправить на e-mail Наверх